Толкового ответа я дать не мог, только мямлил, что больше не буду. Это повторялось с завидным постоянством.
И всё-таки выпускные экзамены – важнее. Надо садиться за учёбу.
Помнишь, друг, в ночи перед экзаменом
Нечитанных учебников – гора?
Ах, какими светлыми надеждами
Нас встречала каждая весна.
Нас сплотила дружба безграничная,
Дружба молодых и светлых лет.
Все мы с вами будто одержимые
Носим имя гордое «студент».
Уходят вдаль вечерних улиц ленты,
С Свердловском мы расстанемся, друзья.
Сегодня мы пока ещё студенты,
А завтра – инженеры, ты и я.
Успешно сданы все экзамены в школе, получен аттестат со средним баллом пять, а точнее, четыре целых восемьдесят пять сотых – потому что были освобождение от физкультуры и четвёрка по экономической географии.
Полные надежд и молодого энтузиазма, мы с друзьями поехали поступать в МФТИ.
В те времена говорили: перед вами все дороги открыты. Только сейчас понятно, что нельзя изменять своей мечте и пускать всё на самотёк.
В Долгопрудном первым делом проверили справки по здоровью, и полному молодому человеку (а точнее сказать, толстяку), постоянно вытирающему пот со лба – середина июня выдалась жаркой, – объяснили, что этот институт готовит в будущем офицеров, и люди, не проходящие по здоровью, к собеседованию не допускаются.
Это был первый удар по мечте придумывать и чертить за кульманом модели новых летательных аппаратов.
Из трёх серовских парней нашего года выпуска в МФТИ поступил только Толя, закончил, защитил кандидатскую диссертацию и в возрасте чуть более сорока лет ушёл из жизни: инфаркт.
Подумав ночь, выпив две бутылки портвейна, мы с другом Мишей купили билеты на поезд до Казани и поехали поступать в Казанский авиационный институт.
«Расти и крепни, родной Татарстан», – такой лозунг огромными буквами на соседних, опоясывающих железнодорожный вокзал, пятиэтажках встретил нас в Казани.
В те времена этот город ещё не достиг того величия, которого добился в современное время. Серенькие пяти- и четырёхэтажные каменные здания нового города, деревянная застройка старой исторической части города, какой-то игрушечный Казанский кремль, который в настоящее время, после капитальной реставрации, заблистал новыми яркими красками, а окраины сплошь, как и сегодня, состояли из добротных одноэтажных домов.
Но и этот город не стал моей альма-матер. В приёмной комиссии татарского института, взглянув на «уральского богатыря» и посмотрев справку по здоровью, отказали в приёме документов и порекомендовали УПИ, физтех.
Друг мой Миша остался сдавать экзамены в КАИ, недобрал один балл и ушёл в армию. Я же поехал в Свердловск, в УПИ.
Большой коричневый портфель из кожзама, набитый до отказа в основном книжками за девятый-десятый классы и тетрадками, а также небольшой фибровый чемодан с вещами я оставил в камере хранения свердловского большущего шумного железнодорожного вокзала и пошёл искать Уральский политехнический институт.
Доехав на трамвае до остановки «Восточная», увидел величественное здание с колоннами, как у Большого театра в Москве (и как потом узнал, это здание являлось шедевром эпохи конструктивизма двадцатых годов двадцатого века), и с замиранием духа вступил внутрь.
В 1979 году в фойе института ещё стоял памятник С. М. Кирову, чьё имя он тогда носил. Сергей Миронович был изваян из какого-то металла в костюме и сапогах, а место это называлось среди студентов «у сапога».
В октябре 2020 года наш институт отметил столетний юбилей. Сегодня это Уральский государственный университет имени первого Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина – именно такая надпись огромными буквами украшала фасад главного здания около пяти лет назад, когда довелось поучиться на двухнедельных курсах повышения квалификации. Но всё равно из космоса не видно.
Тёплая и возвышенная атмосфера дома науки навсегда останется в сердце каждого выпускника УПИ, и для школьника из небольшого провинциального городка первые шаги по просторному, гулкому фойе института запомнились необычно шумным гомоном счастливых, улыбающихся молодых людей.
Тогда думал именно о том, что они улыбаются потому, что уже учатся, уже поступили и прошли эти страшные вступительные экзамены, а мне надо ещё во всём этом разобраться.
Институт в начале нашего знакомства очень удивил своими расстояниями, коридорами, лестницами, аудиториями.
Под впечатлением от огромного нового пространства я, наконец, увидел отдельное здание физико-технического факультета, запросто его звали физтехом, инженерно-экономический – инжэком, металлургический – соответственно, метфаком, и так далее: теплофак, мехфак, радиофак.
