У Диляры Тасбулатовой абсолютный слух и уникальный голос, она умеет услышать и в точности передать мысли, чувства и слова самых простых и самых сложных людей на свете – наших соседей по подъезду. Беззаботные мужики и отчаянные бабы, неученые философы и дипломированные идиоты шутят и спорят, любят и дерутся – словом, живут своей непонятной, горькой, веселой и странной жизнью на страницах этой книги.
© Тасбулатова Д., текст, 2015
© Gde Adelina, иллюстрации, 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015
Для начала надо, наверно, познакомиться: меня зовут Диляра Тасбулатова, по профессии я – кинокритик, профессиональный причем…
Пишу я много – обзоры, аналитику, теоретические статьи о кино, рецензии, портреты, интервью. Серьезный человек, в общем: пишу даже во время фестивалей (самый сложный из них Каннский, по четыре фильма в день смотришь, и еще писать надо вечером). Читаю лекции, затеваюсь с какими-то проектами культурными…
Во времена оны даже стала «лауреатом»: объявили лучшим критиком года, дальше – больше: лучшим киножурналистом России.
Все это приятно, конечно, но, как выяснилось, еще приятнее – смешить, развлекать: когда остается время (обычно это бывает ночью или вечером) я пишу смешные короткие рассказы.
И вот это – самое для меня интересное. Просто, иначе не скажешь, – отрада. Старомодное такое слово.
Со временем этих коротких скетчей накопилось довольно-таки большое количество – на целую книгу. Я, правда, над этим и не задумывалась: но тут умные люди подсказали, что, собранные под одной обложкой, эти самые скетчи, байки могут произвести определенное впечатление. Не самое плохое как бы…
Я решила сделать несколько глав, потому что рассказы мои – «тематические», и у них есть свои герои.
Моя подруга Оля, чье благородство иногда выглядит в нашем не самом лучшем из миров старомодно-забавным и обывателям не понятным; моя собственная мама с ее «искрометным» юмором (ее иногда даже сравнивают с Раневской из-за остроты ее языка-бритвы, хотя она, разумеется, намного наивнее Раневской и менее одарена).
Есть у меня и сосед, Колян, который у нас во дворе часто ошивается: эдакий народный мудрец и в своем роде «циник», любитель выпить. «Подслушиваю» я и разговоры в маршрутке (есть у меня даже целая серия под таким названием – «Разговоры в маршрутке»): часто передвигаясь по Москве этим видом транспорта, я слышу много смешного…
Иные говорят, что я описываю «всю русскую жизнь» (самой смешно). Может, и не всю, но какую-то, и даже, возможно, значительную часть, и описываю: разговоры простых людей (да и интеллигенции), реагирующих на ежедневно меняющуюся, весьма причудливую нашу действительность.
Как говорится, история – не только в «достижениях» и подвигах: а и в параллельной, повседневной жизни, которая ведь тоже – история, патетично выражаясь, страны…
В ее бытовых, забавных подробностях и оттенках.
Недаром мой кумир – Зощенко.
Боюсь я образованных мужчин.
Образованные мужчины говорят мне обычно:
– Ну ты, конечно, читала письма Хайдеггера?
Я говорю:
– Кому? Коляну?
Образованные мужчины сразу теряют ко мне интерес.
Боюсь я и философов.
Они, как правило, говорят:
– Когда Спиноза…
Я, как правило, в ответ говорю:
– Ты ешь, ешь… А то худой такой…
Боюсь я и докторов наук, и даже кандидатов.
Они обычно говорят:
– Некоторые аспекты…
Боюсь я и профессиональных сатириков.
Они обычно говорят:
– Приехала теща…
Боюсь я и комментаторов на ФБ.
Они обычно говорят:
– А это правда было?
Или передают Коляну приветы.
Боюсь я и телеведущих.
Они обычно говорят:
– Путин же считает…
Боюсь и просто мужчин.
Они обычно говорят:
– Я так одинок…
Боюсь я и реаниматологов.
Они обычно говорят:
– Наш отечественный наркозик если дадим, монстрики будут сниться.
Боюсь я и продавщиц в отделах готового платья.
Они обычно говорят:
– Когда талии нет, ничего не поделаешь.
Боюсь я дежурных по этажу в отелях.
Они обычно говорят:
– Вы на односпальной кровати поместитесь?
Боюсь я и официантов.
Они обычно говорят, внимательно меня оглядев:
– Это блюдо для вас слишком жирное.
Боюсь я и стоматологов.
Они обычно говорят:
– Давайте все вырвем, и всё.
Боюсь я и рентгенологов.
Они обычно говорят, потирая руки:
– Щас как дозу вмажу!
Боюсь я и работников химчистки.
Они обычно говорят:
– У вас, говорят, 90 процентов износа…
А если спросишь, у меня или у моей дубленки, говорят:
– У обоих.
Боюсь я и парикмахеров.
Они обычно говорят:
– В вашем возрасте… Может, не надо… В вашем возрасте…
Врачей тоже боюсь.
На вопрос, буду ли я жить, они, как правило, спрашивают:
– А смысл?
Режиссеров тоже боюсь.
Они все время требуют, чтобы их сравнивали с Феллини или Тарковским.
А если не сравнишь, матом посылают.
Слесарей я тоже боюсь – которые слесарЯ-сантехникА.
Они обычно говорят:
– Кран люфтит под обмоткой, мать твою… Шпендик законтривает, мать твою…
Я из этого всего только два слова понимаю.
Боюсь я и соседей в самолете.
Они обычно говорят:
– Ща как навернется!
Боюсь я и кинокритиков.
Они могут такое задвинуть!
Один говорит:
– «Сталинград», говорит, – хороший фильм.
Боюсь я и фотографов на паспорт.
Они обычно говорят:
– Неча на зеркало пенять.
Боюсь я и однопалатников в больнице.
Они обычно говорят:
– Видали трупы в коридоре? Как раз от нашей болезни померли!
И хохочут.
Боюсь я и элегантных женщин.
Элегантные женщины могут меня спросить:
– Это что, Соня Рикьель?
