Нина вновь уставилась на некогда белого ворона на своей ладони. Она никогда не любила птиц. Любым животным всегда предпочитала собак. И среди сотни разных брелоков ожидаемо выбрала лупоглазого мопса. Он уже много лет висел на связке ее ключей, вес которой Нина и сейчас ощущала в кармане джинсов.
Заперта.
Нина посмотрела на водосточную трубу, где застряли ключи, и проследила взглядом траекторию, по которой они туда попали. Чердачное окно. Только оттуда, другого пути не существовало. Кто-то – Элька? – выбросил ключи из окна чердака, они скатились по покатой крыше и оказались в желобе водостока. Когда желоб забился листвой и водой, вся эта густая жижа начала движение в сторону водосточной трубы, где в итоге и образовался затор.
Нина поглядела на чердачное окно. Во времена расцвета семейства Измайловых мансардные помещения были местом обитания слуг. Мансарду разделили тонкими перегородками на десяток маленьких спален для горничных, лакеев, дворецкого, кухарки и судомойки. После, когда штат прислуги поредел, а потом исчез вовсе, предки Нины решили перегородки снести. Мансарда стала одной большой комнатой, которую со временем забили ненужным барахлом, превратив некогда жилое помещение в захламленный пыльный чердак.
Нина перевела взгляд с чердачного окна на свою ладонь. Входную дверь можно запереть на ключ как снаружи, так и изнутри. Значит, Элька заперлась изнутри, поднялась на чердак, открыла окно, выбросила ключ и…
Нина посмотрела на особняк.
– Все это время Эля находилась в доме, – ужаснулась она.
Рядом заскулил Альф. Он устал, проголодался и просился домой. А Нина бродила взглядом по темным окнам и впервые в жизни ощутила, как земля уходит из-под ног. Ее дом, ее нерушимый замок, ее крепость. Ее тихая гавань в одно мгновение превратилась в самое страшное место в мире.
Нина ворочалась на кровати без сна, прокручивая в голове события последних дней. Ей вдруг вспомнился рассказ Кости, коллеги по «Безымянной газете», о французском семействе, которое в один далеко не прекрасный день решило, что в их доме обитает призрак покойной прабабки. Испуганные до полусмерти, члены семьи пригласили священника для обряда экзорцизма. Тот, проведя необходимые манипуляции со святой водой и молитвами, отвел хозяев «одержимого» дома в сторону и посоветовал назавтра перед уходом на работу оставить включенной видеокамеру и посмотреть, что происходит в их отсутствие.
«Уверен, в пропаже еды из холодильника и вечно мокрых раковинах замешана не потусторонняя сила. Да и призрак, являвшийся пятилетнему ребенку, вполне может быть из плоти и крови».
Разочаровавшиеся в служителе церкви супруги все же последовали совету, и уже на следующий день об их «призраке» писали все региональные газеты. «Кто еще живет в твоем доме?» – вопрошали броские заголовки, под которыми рассказывали историю семьи, которая, сама того не подозревая, на полгода приютила бездомную старушку. Бог знает, как та пробралась внутрь, но устроилась она в доме весьма основательно. Вечерами отсиживалась в чулане под лестницей, где хранились матрасы и подушки, а утром, когда родители уходили на работу, а дети в школу, выходила и исполняла роль хозяйки – слушала музыку, смотрела телевизор, понемногу поедала оставленную в холодильнике еду, а к вечеру уничтожала следы своего пребывания. Всегда тщательно мыла за собой посуду и каждый день принимала душ – очень переживала, что ее учуют по запаху.
Больше всего в этой истории Нину поразило то, что по ночам, когда семья засыпала, старушка выходила из убежища и бродила по дому. Заходила в спальни, наблюдала за спящими. Однажды, когда проснулся младший мальчик, она долго с ним беседовала, убедив, что тот видит сон и его собеседница нереальна. Мысль о том, что ночами некто может бродить по комнатам и безмолвно наблюдать за ее сном, повергла Нину в шок.
«Как страшно, когда в твоем доме тайно находится посторонний», – часто думала она с тех пор. Могла ли она предположить, что присутствие дома самого близкого человека способно наводить ужас ничуть не меньший?
Нина перевернулась на другой бок и поглядела на ярко горящую лампу на прикроватной тумбочке. В восемнадцать лет спать с включенным светом – позорище.
– Трусиха, – прошипела она и погасила свет.
Полежала, вслушиваясь в темноту. Зажгла лампу. Натянула на голову одеяло, пряча от света уставшие глаза.
Тук-тук-тук.
Нина стянула с головы одеяло, посмотрела на дверь.
– Кто там?
Прислушалась. Показалось? Бросила взгляд на будильник – почти два часа ночи.
Тук-тук-тук. На этот раз отчетливей. Нина спустила ноги на прохладный пол и на цыпочках подошла к двери:
