– А еще у меня ночью срезали клок волос, – продолжала меж тем Эля. – Как представлю, что кто-то из домашних стоял ночью у моей кровати с ножницами в руках…
Нина поежилась и записала: «Ей нужны волосы. Зачем? Кто знает, но нужно быть осторожной и запирать на ночь дверь».
– Забавный факт: Брукса – наша с тобой родственница. Кто бы мог подумать. Хотя…
«РОДСТВЕННИЦА!» – вывела Нина дрожащей рукой.
– …узнала ее на одном из портретов. В доме, кстати, я впервые увидела ее стоящей рядом с ним. Портрет этот я спрятала. Правда, после пришлось перетасовать все картины в коридоре…
Нина подняла взгляд на экран:
– Спрятала… Спрятала где? – спросила она у сестры. – Узнала на портрете. На портрете…
Нина прикусила губу и крупными буквами вывела последний пункт своего списка: «Найти портрет!»
Кукольница– Вы слыхали? Слыхали? Что в городе-то творится… Говорят, кукольница – самая настоящая ведьма: лепит кукол с детскими личинами! Рассказывают, что от их вида прям в дрожь бросает, – полушепотом делилась повариха, расторопно раскатывая тесто для пирога.
– Это еще что! – с готовностью подхватила сплетню одна из горничных. Жаклин не запоминала их имен. – Говорят, будто она детские волосы для кукол срезает.
– Врут! – мигом отозвалась другая ее товарка.
– Вот те крест! – быстро перекрестилась первая и впилась взглядом в пожилую повариху. Знает, кто ей поверит. – Зинка Журова рассказывала, что ейная дочка приперла из лесу куклу с точно такими же волосами, а волосы у нее редкого цвета, красно-рыжие. И кудрявые. Зинка пытала дочь, пытала, даже веником отходила. Признавайся, говорит, твои волосы? А та дурында молчит, как воды в рот набрала, не признается. Видать, запугала ее цыганка совсем.
– Ужасы какие рассказываешь, – с осуждением покачала головой повариха. – Неужто правда? Неужто волосы детям режет, окаянная?
– Режет-режет, – зашипела горничная и наклонилась над столом, готовая доверять одну тайну за другой. – Я уже не раз об этом слыхала. У многих городских детишек появились кукольные копии.
– Ужасы какие! – не переставала удивляться пожилая женщина.
– Какие вы легковерные, – хохотнула хозяйская горничная. – Всякую ерунду за чистую монету готовы принять.
Она хрустела нарезанной для пирога морковью, картинно вздыхала и закатывала глаза, но от стола далеко не отходила, впитывала каждое слово.
– Это ты – Фома неверующий, – отмахнулась ее же подружка. – Разве ж будет весь город просто так говорить?
– Дыма без огня не бывает, – подтвердила повариха.
– Вот! – младшая горничная указала на нее пальцем. – Зачем цыганке это нужно, скажи-ка? – она просительно заглянула в глаза кухарке. – Не иначе что-то дурное задумала. Черной магией будет заниматься!
