Мама, мама полностью

Затем, между родителями, в темноте коридора, в передней части дома, Вайолет отчетливо увидела свою сестру. Роуз выглядела на год старше, а может быть, просто гораздо серьезнее; волосы наполовину закрывали ее лицо. Глаз было не видно, а рот был сжат в решительную линию. Она прошла мимо на цыпочках, ни на кого не глядя – ни на Вайолет, ни на поглощенных ссорой родителей, – и начала подниматься в комнаты на втором этаже.

Тот факт, что сестра вернулась домой именно в этот момент, поразил Вайолет волной смятения и жара.

– Роуз! – воскликнула она, указывая на фойе. – Здесь Роуз! Роуз!

Под действием наркотиков Вайолет казалось, что это самое волнующее событие ее жизни. Ей хотелось кричать об этом на улицах. Ей хотелось обзвонить всех людей в своем списке контактов. Ей хотелось прервать выпуск новостей и поведать всем о возвращении их блудной дочери. За этим последовало ощущение, будто она снова и снова за тридцать секунд переживала весь этот год без Роуз, пока не услышала пронзительный крик матери.

Уверена, ты понимаешь, почему я бы предпочла сама навещать их на своих условиях. В своем письме Роуз не писала, что не поддерживает контакт с их матерью. Но, судя по всему, что знала Вайолет, Джозефина могла встречаться с ее сестрой наедине, помогая ей репетировать роли, как в старые добрые времена. Это бы также объяснило, почему их всюду сующая нос мать доставила письмо Роуз нераспечатанным.

Вайолет потерла виски, будто это могло расслабить ее напряженный мозг. К черту все. Она начала писать.

Роуз,

Я рада, что у тебя все в порядке. У меня – нет, как ты можешь судить по обратному адресу. Я не виню тебя за то, что ты исчезла. У меня был отрывной ежедневник, и я отсчитывала дни, оставшиеся до моего восемнадцатилетия. Я каждый день отрывала по странице. В конце концов я его выбросила, потому что мама постоянно о нем расспрашивала. Ее выводило из себя, что она не может понять, зачем я это делаю.

У меня есть несколько вопросов по твоему письму.

а) Ты поддерживаешь связь с мамой? А с папой?

б) Кем ты работаешь?

в) Ты возвращалась на Олд-Стоун-уэй с тех пор, как уехала?

И еще…

г) Как Дэмиен? Ты живешь с ним? Я целый год думала, как спросить об этом тактично, но, похоже, иного способа, кроме как задать прямой вопрос, не существует… Я правильно понимаю, что в прошлом году ты забеременела? И что наша мама (которая хоть и говорит, что она «за жизнь», на самом деле «за все, что причиняет другим максимум страданий») устроила одиночный протест против аборта уже после аборта? Ты поэтому уехала?

д) Почему ты решила выйти на связь именно сейчас?

Вайолет сложила конверт из еще одного листа бумаги, взяла марку, которую обещала ей Коринна, и оставила письмо на приемном посту.

Уилл проспал и на два часа опоздал в домашнюю школу. Это было первым признаком того, что мама все еще раздражена его решением провести день на работе отца, а не с ней.

Вторым было то, что она не зашла к нему в комнату, чтобы разложить для него одежду на день. Уилл открыл шкаф и попытался представить, в чем она хотела бы его видеть, принимая во внимание погоду. Озадаченный, он выбрал комплект, напоминавший тот, что был на нем вчера: серые брюки с поясом и свитер с широким воротником.

На кухне мать стояла у плиты, переворачивая блинчики с радостным выражением на лице.

– Доброе утро, милый, – сказала она, наклоняясь поцеловать его в лоб, видневшийся из-под взъерошенной после сна челки. – Честное слово, что это на тебе надето?

Уилл оглядел себя, гадая, оделся он слишком или недостаточно официально. В тот самый момент, когда он начал извиняться за то, что проспал, мама включила радио.

– Я говорю, извини, пожалуйста, что я проспал, – повторил он под громкую дерзкую увертюру.

– Все в порядке. Ты не проспал. Я дала тебе поспать подольше. Сегодня у меня для тебя сюрприз.