Мама, мама полностью

Желудок Уилла сжался. Он понятия не имел, сможет ли изобразить, что прятала Вайолет в одном из подвальных шкафов, которые их мать использовала для хранения вещей. «Пожалуйста, не говори никому, – взмолилась Вайолет, когда он ее застукал. – Здесь это никто не найдет. Мама роется в чужих вещах, но совершенно не желает смотреть на свой собственный склад».

Уилл никому ничего не рассказал. Но сейчас он вытащил зеленый карандаш и нарисовал несколько сморщенных зеленых комочков, напоминающих птичьи экскременты, на дне старой банки из-под каперсов. Марихуана. Откуда-то он знал это. Твоя сестра-наркоманка. Так называли Вайолет мучители Уилла из его старой школы.

Мать бросила на него косой взгляд. Уилл не был уверен, что разозлило ее сильнее: то, что он запятнал их прекрасную добропорядочную семью, или то, что после всех занятий по рисунку, которые она провела для него, его техника не сильно улучшилась. Карандаш скользил в его неуклюжих толстых пальцах.

– Все в порядке, приятель?

Уилл обнаружил, что сильно дергает ногой по полу. На столе чайные ложки дребезжали в блюдцах.

– В порядке.

Мистер Флорес налил себе чаю, но не сделал ни глотка.

– Давай поговорим о том, как ты ушел из школы.

– В школе не было ковровых покрытий, – вмешалась Джозефина. – Мы не хотели, чтобы в случае припадка Уилл ударился головой о твердый пол.

– Это вполне можно понять, – сказал мистер Флорес, делая пометки.

– К тому же, с синдромом Аспергера… Государственная школа была слишком травмирующим местом. Уиллу не слишком комфортно в многолюдных, шумных местах.

– Миссис Херст, дело в том, что я предпочел бы услышать обо всем от самого Уилла. – Флорес слегка придвинулся к нему. – Уилл, как ты чувствуешь себя в толпе?

– Мне не слишком комфортно в многолюдных местах, – отозвался Уилл. Эхолалия: неконтролируемое автоматическое повторение чужих слов. Голос матери вернул его к действительности:

– Дорогой, нужно смотреть в глаза мистеру Флоресу, когда ты разговариваешь с ним.

– Я не возражаю, – поддержал Флорес, но Уилл уже устремил на него пристальный взгляд.

В этот раз первым отвел глаза мистер Флорес. Он занервничал так же, как большинство людей, которым Уилл смотрел в глаза дольше нескольких секунд. Эта напряженность и была настоящей причиной, по которой Уилл избегал пристально смотреть на окружающих. Зрительный контакт не вызывал особых эмоций у Уилла, но, похоже, он беспокоил других людей, так что всем было проще, когда взгляд Уилла опускался ниже уровня моря.

– Должен сказать, – начал Флорес, – мне всегда казалось, что домашнее обучение – ужасно одинокая штука. У тебя есть возможность проводить время с твоими ровесниками?

– Да, конечно. Постоянно, – автоматически отозвался Уилл. Его пульс зашкаливал. Он надеялся, что по его лицу не было очевидно, что он лжет.

– Где? – уточнил мистер Флорес.

– Где я провожу время с другими детьми?

– Да.

– В игровой группе, – громко ответил он. – В общественном центре Розендейла.

Его мать даже не постаралась скрыть свое одобрение.

На лице мистера Флореса отразилась жалость. Он провел ладонью по своему галстуку с эмблемой футбольной команды «Нью-Йорк Джетс». Уилл подумал, что эта деталь одежды, должно быть, располагала к нему других (спортивных, нормальных) двенадцатилетних мальчишек.

– Давай немного поговорим о твоей эпилепсии. Наверно, это полный отстой. Постоянно таскаться по врачам.

Уилл пожал плечами.

– Многим людям приходится куда хуже. Когда моя мама была маленькой, у нее была такая тяжелая астма, что она с трудом могла ходить по лестницам.

– Каково это? Я имею в виду припадки.

– Сначала я ощущаю это в груди. Это не боль. Просто тяжело дышать. А потом – ничего; пока я не очнусь, я ничего не помню и чувствую себя так, словно меня ударило летающей сковородкой. Иногда бывает кровь, если я прикусываю язык или щеку.

– У тебя часто бывают припадки?

Позже, размышляя о своей ошибке, Уилл пришел к выводу, что он отвечал на автопилоте. Он уже столько раз повторял одну и ту же речь перед врачами.

– Припадки случаются раз в два-три месяца. В этом месяце их было два, что является… – Уилл чуть было не сказал «аберрацией»: так выразилась бы его мама. Но потом он напомнил себе, что он должен вести себя как обычный двенадцатилетний малыш, – … странным.

– В этом месяце их было два?

– Да. Один на днях в машине, и второй – вечером, когда увезли Вайолет. – Сердце Уилла сжалось, едва он это произнес. В той версии событий, которую они проговаривали с мамой, припадка не было.

Мистер Флорес дернулся, как спящая собака. Он хотел было оглянуться на Трину, но вовремя справился с собой.

– Можешь рассказать мне о том вечере, когда Вайолет попала в больницу? – Мягкость в его взгляде и нежность в обращении напугали Уилла сильнее, чем что-либо до этого.