Самый большой страх любого родителя - это потерять своего ребенка. Только до этого дня я не представлял насколько он силен. Перед глазами без конца стояло худое лицо сына, а в горле не проходящий ком. Мне бы вернуться в больницу, быть с ним, но меня к нему сейчас никто не пустит. С содроганием в сердце я отвечал на каждый новый звонок, и боялся услышать, что его больше нет. Забытье наступало, но не надолго.
На следующие сутки я все же съездил к нему в больницу, меня пустили в реанимацию на несколько минут. Но их вполне хватило, чтобы ощутить себя еще хуже, чем до этой самой минуты, когда увидел его во всех этих проводах на большой кровати.
Я бы многое хотел изменить в своей жизни, отмотать время назад, сделать что-то по-другому, но ничего из перечисленного совершить было невозможно. Спустя две недели, я передал все дела и бизнес Красновой, отказался от проектов и окончательно перебрался жить на дачу. Ездил в город лишь проведать Ника и Ангелину. Спал урывками, перебрался в его комнату, и пытался жить с этой дырой в сердце, но ничего не получалось. Ничего не выходило. Из меня будто высосали всю жизнь, а перед глазами стояло счастливое и радостное лицо сына. Я вспоминал, как впервые взял его на руки, как он учился ходить. И даже наш тот разговор, когда он сказал, что Эльвире от меня нужны только деньги... Я много вспоминал и не мог остановиться. Сколько бы всего мне хотелось изменить, но я не мог.
Отгородившись от всего мира и выключив рабочий телефон, я закрылся на даче и ни на что не реагировал. Мысль об Ангелине и ее беременности вспахивала в сознании и тут же гасла. Ей тоже было сейчас плохо, я видел ее сообщения и звонки, но ничего не мог поделать с собой. Я не мог вернуться к обычной жизни. Мне было необходимо время, чтобы собрать себя в кучу. Собраться с духом ради сына, которому требовалась моя поддержка. Но только у меня ничего не получалось.
46
Андрей
Я проснулся от громкого стука в дверь. После полудня прилег в гостиной, когда вернулся от Ника, а в итоге проспал несколько часов и чувствовал себя сейчас разбитым. Оторвал тяжелую голову от подушки и взглянул на часы, отмечая про себя, что время было уже позднее. И я знал только одного человека, который мог прийти ко мне в такой час.
Ангелина.
Прошло полтора месяца, как я жил в заточении и минимизировал все свои контакты. И до сих пор я был не готов вернуться жить в городскую квартиру, где все напоминало мне о сыне и о том, какой беззаботной жизнью мы жили до его болезни. Эти воспоминания ранили до глубины души. В тот момент, когда увидел Никиту во всех этих проводах и трубках, подключенного к монитору, показывающего сердцебиение, давление и температуру крови, внутри будто что-то сломалось. Ему не становилось лучше, а врач предлагал провести операцию по трансплантации костного мозга со мной, донором, который подходил всего лишь на пятьдесят процентов... При таком раскладе мой сын имел совсем маленькие шансы, чтобы выжить, но без этой операции - еще меньше.
- Привет, - я открыл дверь и впустил ее внутрь.
Окинул беглым взглядом стройную фигуру и, заметив округлившийся живот, поторопился отвернуться.
Нет, я ни о чем не жалел. Я буду хорошим отцом для этих детей. Может быть не сразу, но со временем все встанет на свои места. И я был безмерно благодарен Ангелине за ее терпение, за то что она не опустила руки, и дала мне время принять эту ситуацию и все переосмыслить. Я долго не мог найти в себе сил, но, кажется, теперь был готов идти дальше. Какой бы итог не получился.
- Как дела? - тихо спросила она.
- Нормально, - отозвался я. - Я как раз собирался заехать к тебе на днях, зачем ты проделала такой путь? Это ведь нагрузка, а ты только недавно выписалась из больницы.
- Всего два часа добиралась, - она приподняла уголки губ и прижалась ко мне.
Вела себя так, словно и не случилось ничего. Будто я был в длительной командировке, а теперь вдруг вернулся. Я ждал упреков, выяснения отношений, претензий с ее стороны, но ничего этого не было.
- Я хорошо себя чувствую. Я соскучилась, Андрей и... Больше не могу смотреть, как ты мучаешься. Возвращайся… - тихо попросила она. - Или позволь мне остаться.
Я обнял ее, сжал узкие плечи так сильно, что она тихо вскрикнула и подняла ко мне свое измученное лицо. По глазам видел, как она тоже страдала. И какой смысл страдать по одиночке?
Какое-то время мы стояли посреди гостиной в полном молчании.
- Я же привезла еды! - спохватилась она. - Будешь? Ты похудел и…
- Буду, - перебил ее и прижался губами к ее пухлому рту.
