Выйдя утром из своего добровольного заточения, Сергей Петрович не узнал то, что еще вчера было его конторой. Изменились люди и стены. Люди были другие - разных ведомств, служб, раскрасок камуфляжа и фасонов штатской одежды, - одни еще спали на стульях, другие - слонялись чего-то ожидая. Их было не так что бы очень много, но все они были с оружием. А еще непривычно было наблюдать, как во многих кабинетах располагаются гражданские - в основном женщины и дети.
Он не спеша обошел все этажи здания кроме первого, куда решил пока не спускаться - во избежание. И повсюду видел одну и ту же картину - непонятные люди, незнакомые женщины и какие то дети, одиночки и группки - старательно не замечавшие друг - друга, воющие в истерике женщины и впавший в ступор мужчина, труп подростка с разбитой головой лежавший в темном, мало населенном коридоре второго этажа. - Как правило, рядом с женщинами и детьми располагалось двое-трое вооруженных мужчин, в форме или в штатском, принадлежавших его конторе или какие то левые МЧС-ники...
Вдруг, чей-то тихий и тоскливый то ли вой, то ли стон из ближайшего кабинета привлек его внимание. Он знал владельца этого помещения, и поэтому, приоткрыв дверь 'шумной' комнаты увидел источник шума. Женщина лет сорока, обняв девочку подростка, сидела на полу и выла, глядя в пустоту - тихо и страшно. Он не стал входить или чем-то обозначать свое присутствие, лишь отметив, что кроме женщины и девочки из приоткрытой двери кабинета видны еще и ноги бывшего владельца этого помещение. Остальную часть тела лежащего на полу из его точки обзора увидеть было невозможно, - впрочем, Сергей Петрович и не горел желание увидеть того, над кем Ларка так рыдает, - и так было ясно, что Иванчук спекся, а успокаивать его вдову интереса у Кравчего не было совершенно никакого.
Впрочем, как человек наблюдательный Кравчий оценивал не только людей, - стены тоже говорили о многом - они были красные и в отметинах пуль. А это тоже о многом говорило.
Сергей Петрович оказался прав в своих догадках - за эти два дня их контора понесла страшные потери - погибшими, откомандированными, пропавшими без вести, да и просто - дезертировавшими...
Но положительный момент был - практически все его окружавшие люди были ему неизвестны или малознакомы. И это было хорошо, потому как и на него тоже мало кто обращал внимание.
Женю, своего зама, - высокого мужчину лет 35 лет, с кругами под покрасневшими глазами и заспанным лицом, он нашел там, где он и должен был быть - в его кабинете, этажом ниже.
Впрочем, кабинетом это уже не было, и тем более только Жениным. - Кроме Евгения его жизненное пространство занимали еще двое 'конторщиков' (их Кравчий не знал), а стол был заставлен несколькими широкоэкранными мониторами с выведенными на них квадратиками камер слежения. - 'Конторщики' проигнорировали Кравчего, а Женя, видимо на правах старшего и не пялящегося экран, увидел шефа сразу, и, округлив удивленные глаза, сделал приглашающий присесть жест (На который впрочем, Кравчий ответил кивком головы в сторону коридора).
Последовало короткое и крепкое рукопожатие, и мужчины уже готовы были выйти, когда один из двух внешне интеллигентных молчунов взорвался:
- 7-й, 9-й - какого хуя?! Переход периметра - 3-й раз за час. Снова на вашем участке? Тебе с крыши плохо видно, вниз к Ковальчуку, в штрафники захотел?!
Сергей Петрович находясь уже в коридоре, успел услышать как в ответ, словно извиняясь за недосмотр, из динамиков раздался треск выстрелов, по все видимости с крыши здания.
Оказалось, что Зам. Главы Департамента Контрразведки, Игорь Бортник, звонил не только ему, Кравчему Сергею Петровичу. В принципе едва ли можно было найти человека в Управлении, которому Бортник НЕ успел позвонить.
Ясное дело, что
'Параноика' удалось повязать только к обеду, но события и факты, происходящие в городе, да и не только в городе, - не на шутку встревожили руководство Управления.
В связи, с этим, к 13.00 'папа' объявил общее собрание начальников всех Департаментов и Служб, - 'Великий хурал', как шутили между собой приглашенные. - Столь беспрецедентный шаг объяснялся как событиями, происходящими в городе, так и странной паранойей Бортника, очень удачно объяснявшей эти события.