«– Твое колдовство надо мной разрушено. Я больше не буду на тебя работать. Сарабет тряхнула гривой волос и рассмеялась: – Я сама решу, что ты будешь делать, Катрин.
– Нет, – сопротивлялась Катрин. – Ты использовала меня двадцать лет, Сарабет. Двадцать лет ты держала меня здесь, как в тюрьме, заколдовав. Но сейчас я использую эту дьявольскую кровь, чтобы спастись от твоей власти.
Сарабет снова рассмеялась:
– Ты не исчезнешь, дура. Все вы сейчас должны умереть. Все вы». (Р. Стайн «Дьявольская кровь»)
В хорошей истории ужаса, по мнению Лавкрафта, «должна быть ощутимая атмосфера беспредельного и необъяснимого ужаса перед внешними и неведомыми силами; в ней должен быть намек, высказанный всерьез, как и приличествует предмету, на самую ужасную мысль человека – о страшной и реальной приостановке или полной остановке действия тех непреложных законов Природы, которые являются нашей единственной защитой против хаоса и демонов запредельного пространства».
Часто дело оказывается даже не в монстре, а в том, что нам неизвестна природа происходящих явлений. Никогда не стоит отдергивать ширму. В отличном кинохорроре It Follows Смерть преследует героиню после случайного секса, при этом появляясь в неожиданных местах в образе бездомных старух, клоунов, детей. Что их преследует и почему – герои не понимают, но при этом зритель остается в напряжении до конца фильма. Половина харизмы кинговского Пеннивайза в том, что мы не понимаем, ЧТО это, при этом оно маскируется под обычного клоуна, разве что время от времени приговаривает странную фразу: «Мы все летаем здесь внизу». Мелкие странности, необъяснимое – главная черта хорошей мистики, что ведет нас к еще одному выводу – пугают самые обыкновенные вещи, приправленные щепоткой таинственного.
В одной из своих лекций писатель Дмитрий Быков вспомнил рассказ Кинга, где герой каждый день видит в туалете на работе одни и те же кроссовки на полу кабинки, словно там каждый раз находится один и тот же мужик. В истории перевала Дятлова, по версии Быкова, самое жуткое – не описание следов на снегу, а подробная опись вещей туристов, которые шли навстречу своей гибели. В одном из поэпизодников по Петрушевской в подземном переходе открыт ларек с развешанными черными пальто – главным элементом рассказа. Что они там делают, непонятно, зато нагоняет на читателя жути. В рассказе «Ужас» Набокова нас пугает реакция героя на вроде бы простую вещь – профиль возлюбленной:
«Это такой пустяк, это так мимолетно: вот мы с нею одни в ее комнате, я пишу, она штопает на ложке шелковый чулок, низко наклонив голову, и розовеет ухо, наполовину прикрытое светлой прядью, и трогательно блестит мелкий жемчуг вокруг шеи, и нежная щека кажется впалой, оттого что она так старательно пучит губы. И вдруг, ни с того ни с сего, мне делается страшно от ее присутствия. Это куда страшнее того, что я не сразу почувствовал ее на вокзале. Мне страшно, что со мной в комнате другой человек, мне страшно самое понятие: другой человек. Я понимаю, отчего сумасшедшие не узнают своих близких… Но она поднимает голову, быстро, всеми чертами лица, улыбается мне, – и вот от моего странного страха уже нет и следа. Повторяю, это случилось всего только раз, это тогда мне показалось глупостью нервов – я забыл, что в одинокую ночь, перед зеркалом, мне приходилось испытывать нечто очень похожее».
