— Леша, одумайся! Она была из хорошей семьи, но эта твоя…кхм,
— Да хватит о ней уже! Мы расстались! Это не пауза!
— Но…
— Я сказал — это точка! Мне насрать, что она там хотела! Это ее дело и ее выбор! Я тоже свой сделал! Я люблю Аурелию…
— Вот и люби ее, пожалуйста! Сколько угодно! Но за закрытыми дверьми! Алексей! Я планирую пойти в политику и оставить тебе завод. Как эти планы исполнить, если ты женишься на такой, как твоя эта?!
— Еще раз ее так назовешь…
— И что?! А?! Что?! Я говорю правду, которую ты отказываешься видеть! С ней для тебя половина дверей будет закрыта! Она — дочь актрисульки и…
— Хватит! — Леша тяжело дышит, пока я стою ни живая, ни мертвая.
Вот что она, значит, на самом деле обо мне думает…а я…поверила, что ей понравилась. И за что? За мою мать? Просто потому, что она актриса?! Что за…бред?!
— Она — хорошая, честная девушка…
— Кому ты рассказываешь эти сказки?! Дочь столичной проститутки не может быть хорошей и честной девушкой! Я…
Растерянно моргаю, глядя перед собой в одну точку. Теперь все ясно. Вот что она на самом деле думает о моей маме.
Знаю, она не идеал. Но и не монстр, а вот моя свекровь, кажется, да…
Наши отношения так и не стали лучше. Антонина Алексеевна держала меня на расстоянии вытянутой руки, но, видимо, Леша все-таки что-то сказал ей, потому что открытых конфронтаций у нас так и не случилось. Лишь однажды она позволила себе высказать то, что она на самом деле думает.
На нашей свадьбе, когда обнимала меня в ЗАГСе, свекровь прошептала на ухо:
— Запомни раз и навсегда, дорогая. Ваш брак — обречен. Ты никогда не будешь его достойна. Ты ему не пара.
Я тогда сделала вид, что ничего не произошло. Не хотела расстраивать Лешу, а сегодня не хочу расстраивать себя грустными, горькими воспоминаниями.
Ведь этот день просто нельзя! Понимаете?! Его нельзя портить! Он — самый особенный, счастливый, самый долгожданный в моей жизни!
Сегодня я узнала, что совсем скоро у нас с Лешей будет малыш…
Не переставая улыбаться, я медленно спускаюсь со ступенек частной, женской клиники и прижимаю к груди листок с анализами и рекомендациями от врача.
Господи! Не верю!
Мы пытаемся не так давно, всего-то полгода. Решили, что это самый подходящий момент: я почти окончила университет и вот-вот получу свой выстраданный, красный диплом. Хорошо бы завести малыша сейчас, пока я не окунулась в построение карьеры, чтобы не делать паузы. Звучит, как отличный план, согласитесь? По крайней мере, я так считаю, да и Леша тоже.
А сейчас…
Я представляю, как он будет счастлив! И как же я надеюсь, что его мать наконец-то перестанет смотреть на меня косо. Говорят, что ребенок успокаивает родителей, и я рассчитываю, что с ней получится так же. Антонина Алексеевна увидит нашего малыша, и от Снежной королевы останутся только рожки да ножки.
Ну, пожалуйста.
Нет, конечно, я не жду, что она внезапно воспылает ко мне любовью, но хотя бы пусть мне станет дышать полегче, ладно?
Пусть она смирится.
Это некрасивое, неприятное слово, а иногда тебе остается уповать хотя бы на него, чтобы избавиться от ложки дегтя в своей бочке меда.
Я давно привыкла к ее официальному тону в переписке, поэтому не обращаю на него внимания. Радуюсь.
Неужели…действительно, наша жизнь станет вдруг…идеальной? Просто не верится!
Понимаю, почему Антонина Алексеевна просит не рассказывать Леше о нашей встрече: у них испортились отношения. И я чувствую свою вину, но с другой стороны…не я же начала этот нелепый конфликт. Честно пыталась все исправить, но просветов, как в той самой заднице когда-то давно, не было видно. А теперь…выход сам плывет в мои руки?
Неужели она прозрела? Увидела наконец-то, что я люблю ее сына? Что я не желаю ему зла? И что я не охотница за состоянием? В этом она меня тоже, кстати, обвиняла. Пассивно-агрессивно, делая абсолютно неуместные намеки.
А теперь...неужели…все правда станет идеально?
— Это все ты, малыш… — шепчу ласково, поглаживая свой еще плоский животик, — Знаю, что ты. Приносишь мне удачу, малыш…Мой лучик света…
