Пришлось помогать, брать под локоть. Тимофей поддержал рыжую пленницу, и тут дошло: из холодной трубы доносился неразборчивый, но вполне отчетливый отзвук голосов. Вот Сречко что-то пробухтел. Тьфу! Как ее, эта… акустика, значит, опергруппу подвела.
– Пошли-пошли, считай, почти обхитрила.
От столь догадливой девицы стоило ждать любых сюрпризов, но, наверное, не сейчас: промерзла, изящное пальто и тонкие чулочки рассветным посиделкам на крыше не способствуют. В слуховое окно едва забралась, вновь пришлось помогать.
– Все ж ты тоже дура, – с некоторым сочувствием сказал сержант Лавренко. – Тут и до полного капута досидеться можно. Понимаешь, что такое «капут»?
Молчит. Или не понимает, или голосовые связки насквозь промерзли.
– Это мы, – сказал Тимофей на лестнице.
Снизу высунулись разом двое.
– Все-таки как везет тебе по девушкам! – с некоторым возмущением сообщил командир.
– Это ей на меня повезло, – оправдался Тимофей. – Еще пяток минут – и с крыши бы соскользнула: ног не чует, едва спустились. Она нас по дымоходу подслушивала.
– Через трубу? Не, ну не курва ли?! – возмутился Сречко.
– Потом разберемся, кто и какая. Сейчас уходим. Шелехов, грузись живо! – распорядился Нерода.
Радист принялся закидывать на спину свой не очень громоздкий, но увесистый агрегат. Девица дрожала и смотрела сквозь рыжие блестящие пряди.
– Ничего, сейчас согреешься, – утешил Тимофей. – На вот…
Нахлобученная на густую рыжесть плотная суконная пилотка девку не особо обрадовала – умоляюще показала наверх, в сторону своих ночевочных апартаментов.
– Нет уж, никаких чемоданов, – отрезал Нерода, подталкивая к двери подъезда радиста. – И так тепло будет.
Шелехов, проскакивая мимо задержанной, показал ей не очень чистый кулак. Красавица и бровью не повела – то ли и мимику отморозила, то ли нервы железные.
– Главное, через улицу Царя Душана проскочить, – напомнил старший лейтенант у двери. – Дальше тихонько, осторожненько.
Вот «тихонько» не получилось сразу. Тимофей и радист выскочили первыми, и Шелехов тут же зашипел:
– Немцы!
По улице со стороны крепости пыхтел немецкий грузовик, увешанный вооруженными до зубов фрицами. Следом катила легковая машина, на ее крыле тоже стоял какой-то озабоченный немец, фуражку придерживал. Понятно, срочно перебрасываются на новую позицию, поскольку жмут наши.
Нерода с югославом и задержанной успели остаться в подъезде, Тимофей счел уместным стоять столбом и не светить свои сомнительные знаки различия, а камуфляжный радист жестом поприветствовал «камрадов». Несколько пехотинцев с машины глянули, остальные казались слишком утомленными и безразличными. Ладно, проехали и проехали. Счастливого пути под наши танки.
Не, не ладно. Легковая машина, этакая гладкая и черная, определенно вздумала притормаживать. Похоже, она не с грузовиком едет, а отдельно. Офицер на крыле машины смотрел на Тимофея – вот только на него, и даже, если точнее, на нарукавный шеврон. Судя по выражению лица, фриц относился к Добровольческому корпусу сугубо неодобрительно. Точно, лапу к кобуре дернул…
Сержант Лавренко не подозревал, что из застегнутой кобуры можно извлекать пистолет столь стремительно, да еще одной рукой. Немец умел.
Машина, кажется, ускорилась. Фриц впился взглядом в лоб Тимофея, сейчас пулю меж глаз и всадит…
– Нихт шиссен! – завопил Шелехов. С перепугу у него получилось визгливо и проникновенно.
Все ж смутил этот вопль немца, на миг сместил взгляд на фигуру в немецкой форме. Грозно открыл рот для команды…
Стрелял Тимофей прямо с ремня, одной рукой, едва успев вскинуть ствол автомата. Может, поэтому первые пули порвали ногу немца чуть выше колена, потом очередь ушла в машину. Автомобиль вильнул, резко встал, начали распахиваться дверцы…
Тимофей втолкнул обратно в подъезд радиста, опускаясь на колено, повел стволом. Немецкий офицер, хоть и подбитый, резко оттолкнулся от дверцы, падая на бок, снова вскинул пистолет. Ловок, гад…
Вторая очередь сержанта Лавренко если и зацепила фрица, то слегка. Ответная пуля вышибла крошку из стены. Фрицы, выскочившие из-за вставшей почти поперек улицы машины, тоже норовили открыть стрельбу. В их сторону над головой Тимофея пролетела, кувыркаясь, «колотушка», исчезла за машиной. Смотреть на результат было некогда, как и оборачиваться. Успел толкнуться посильнее – дверь придержали. Спиной вкатился в сумрак, живо поставили на ноги.
– Двором! – рявкнул Нерода.
Рыжая задержанная уже неслась в квартиру. Соображала она все же живо. Югослав нагонял. Все верно, с такой быстротой мышления тиканет девица, только ее и видали…
На улице бахнул взрыв. Нерода вышвырнул на улицу еще одну гранату.
– Живо!
Ввалились в знакомую прихожую. Сречко и девка в четыре руки уже рвали шпингалеты с рамы. Окно распахнулось, тут же в косяк снаружи стукнула пуля…
– Сам у дворишту! – закричал югослав, от спешки путая слова, и выстрелил, выгибая руку. – Из-под стеной!
– Черт! Не проскочим, – скрипнул зубами Нерода. – В нашу машину не стреляй!
– Она у пролазу, ее не видно, – ответил югослав. – Что делать?
– Не подпускай!
