Тимофей вскинул вальтер – раз, два… три.
Третья пуля догнала, расколола донышко уже разлетевшейся бутылки.
Стреляли в подвале длинного дома. Наверху была мастерская со здоровенными швейными машинками, вся заваленная штуками ткани, размотанными и затоптанными, будто целый полк здесь к портянкам примерялся. Двери в мастерскую сержант Лавренко заколотил, а подвал вроде стрельбища использовали. Иванов тоже стрелял, чаще не из своего штатного ТТ, а тоже из трофейного вальтера. Навык у него чувствовался огромный, вот уж действительно «на автомате».
Патронов хватало. Набивая магазины, разговаривали о текущем моменте, а иной раз и на отвлеченные темы. В последнее время Иванов стал поразговорчивее. И даже вполне понятно, что повлияло – тот ночной захват в больнице.
– Первую пару пуль еще быстрей выпускай, – посоветовал старший лейтенант. – Теперь давай смену магазина.
Скорость перезарядки Тимофею пока не очень давалась: к мгновенности, демонстрируемой Ивановым, приблизиться оказалось очень непросто.
– Подвалы, коридоры, квартиры – совсем иное дело: стрельба тесная, думать некогда, – пояснял старший лейтенант. – Это у вас на плацдарме простор имелся. А здесь вздохнуть не успеешь. Мгновенный урбанизм.
Тимофей защелкнул последний патрон. У Иванова опять много быстрее получилось. Ну ничего, дело навыка. Вот пробовал старлей автоматный диск снарядить, там малость забуксовал. С рожками ППС у него, правда, опять вдвое быстрее получилось.
– Про городской бой я понимаю, – сказал Тимофей. – Просто не было возможности опыт получить. В Белграде я почти в первый день и поломался.
– Тоже повод для грусти. Много еще городов: Буда, Вена, Берлин и Прага… далее везде. Ставим мишени, – призвал Иванов.
Бутылки уже почти все побили. Тимофей расставил крупные шпульки с нитками. Бесхозяйственно, конечно, но что поделать.
– А что вот, допустим, Прага? Там ведь легче должно пойти? – предположил Тимофей, возвращаясь к стрелковому рубежу.
– Определенно. Не Ржев и не Сталинград, – согласился Иванов.
– Товарищ старший лейтенант, а если не секрет, вы сами-то откуда родом?
– Не секрет. Из Сталино[52].
Прозвучало лаконично, и вполне понятно, что Иванов эту тему не особо хочет обсуждать.
Выпустили по магазину, поочередно вбивая пули в шпульку, не давая коварно затаиться в потемках под стеной. Мишень разлохматилась, и Тимофею опять стало жалко хорошую вещь. На рынке в Чемручи за такую большую катушку много бы чего отдали. Нет, нужно для стрельб что-то подходящее подобрать.
Иванов извлек пустой магазин и неожиданно вернулся к разговору:
– Почти земляки мы, Тима, а вот не совсем. В том-то и дело.
– Плохо там, значит, – пробормотал Тимофей.
– Не то слово, – однозначно подтвердил старший лейтенант.
Иванов был
– Эй, пистолетная батарея, чего примолкли? – В подвал спускался Земляков. – Дайте писарчуку утомленную руку размять.
– Сейчас бутылок принесу, по ним нагляднее, – двинул к двери Тимофей.
– Вот еще. Меня учили без денщиков обходиться, – заворчал штабной переводчик и вынул из кармана полдюжины гильз от ракетницы.
Без очков зоркость старшего лейтенанта окончательно возродилась: высадил магазин – только гильзы-мишени со звяканьем разлетались. Понятно, похуже, чем у Иванова получилось, но наравне с сержантами.
– Помнят еще руки, – с законной гордостью отметил Земляков. – А что, товарищи, вы тут, часом, заговор не устраиваете? Колитесь. Если без протокола и с уходом в десятиминутный отдых без чинов и званий? Полагаю, ты, Тима, товарища старшего лейтенанта уже просчитал и раскрыл?
– Чего меня раскрывать? Я не шпион, от своих не скрываюсь, – хмуро сказал Иванов.
– Мы больше о тактическом говорим. Вот стрельба опять же, – дипломатично пояснил Тимофей.
– Это понятно, первым делом бомбы-пистолеты, ну а лирика, лирика потом, – кивнул Земляков. – Но какие-то вопросы должны возникнуть. Безотложные. Так что давайте сообща обсудим, пока чего срочного не приключилось. Сегодня-завтра начнем в город перебазироваться, поближе к объектам. Там уже некогда философствовать будет. Что наболело, Тима? Есть такое?
