Солнце на две трети скрылось за стеной камыша, торчала лишь малиновая макушка. На нее Тимофей и ориентировался, уже не слушая хлюпы и чавканье впереди, беря вправо, напрямую, сосредоточившись на скорости и тишине движения.
Вот мелкая протока в десяток шагов ширины, дальше камыш пониже, а за ним вроде бы намечается возвышенность, торчат деревья, ближайшее похоже на черную корягу, панически раскинувшую руки-лапы в последний отсвет заката, дальше видны вполне живые деревья. С этим угадал – место удобное, шагов на шестьдесят просматривается.
Тимофей нащупал коленом что-то вроде кочки, привалился боком к зыбкой опоре камыша. Дыхание со свистом вырывалось из груди, обратно втягивало мошку и легкую камышовую труху. Ух, все равно, как хорошо, когда стоишь и двигать ногами не нужно.
Ну, насчет «хорошо» боец Лавренко поспешил. Стоило остановиться, как комары и мошка осатанели, ноги в воде начали стыть и увязать в иле, в шароварах и трусах, наоборот, все поджалось. Южное лето называется. Впрочем, весной на Днестре бывало и похуже.
Стрелка на часах слабо светилась – шесть минут. Шпионов не было. Не угадал. Нельзя было бросать и рисковать. Глупо было обгонять, догадки строить… Вот же дурак, тупица… Тимофей перешел к более бронебойным словечкам, благо фронтовая жизнь делает их боезапас неиссякаемым. Беззвучный мат сдувал комаров с губ, в остальном боец Лавренко не шевелился – пусть жрут, зудящие фашисты, заслужил высшую меру, дурень.
Словно ватные тампоны из глаз и ушей выдернули: одновременно и плеск услышал, и увидел, как из камышей вываливают. На плавни уже опустились скоротечные сумерки, можно разглядеть, что идут двое, но без подробностей. Они! Кто тут еще будет шляться.
Нет, не шлялись, а едва тащились, качаясь, как в дупу пьяные.
Тимофей с величайшим облегчением потянул кольцо гранаты – уже разогнутые усики чеки легко поддались. Еще раз примерившись, с поправкой на курс подозреваемых, боец Лавренко метнул гранату. Булькнула в камышах, вроде бы удачно – по ходу противника. Тимофей присел, наблюдая.
Один из шпионов плеск услышал, замер. Второй продолжил брести через протоку. Запросто сейчас зацепит дурака осколками.
Бахнуло глухо и утробно, вода передала толчок взрыва, закачались стебли испуганного камыша.
– Стоять! Руки вверх! – по-румынски закричал Тимофей, выстрелил и рванулся на протоку.
Не поймут. Не крик, а мычание какое-то бугаиное.
Шпионы на воде замерли, пригнувшись к воде. Все-таки взрыв их малость контузил. Но руки, скоты, поднимать не думали.
Тимофей понимал, что нужно ошеломлять, не давать опомниться.
– Руки! Руки, свиньи! Убью!..
Румынские ругательства, как назло, выскочили из головы, Тимофей добавил родные. Ничего, это все понимают.
Один из противников так и стоял, бессильно нагнувшись мордой к воде, второй, толстый, потянулся за пазуху, оружие доставать…
Тимофей выстрелил, кажется, не попал, выстрелил еще и еще. Толстый неохотно завалился на спину.
– Руки поднял! Руки!
Оставшийся на ногах шпион поднял руки. Ну, не то чтобы поднял, а растопырил по-над водой. Ладно, пусть хоть так.
– Фонарик есть? – хрипло спросил Тимофей, останавливаясь в двух шагах и держа на прицеле пленного.
Вот куда ему стрелять, если дернется? Тут, пока из плавней выведешь, и любой нераненый сдохнет.
– Фонаря нет, – прохрипел изумленный пленник.
– Плохо, – укорил Тимофей и полез в карман. – Выпрямился и руки выше!
Хорошей зажигалке вода не особо вредит. Дрожащий огонек осветил мокрое лицо, запавшие щеки… Но чуток благородной буржуйности угадывался. Он!
– Майор Бэлашэ, у вас есть документ, подтверждающий личность? – строго, тоном опытного переводчика-допросчика осведомился Тимофей.
– Да, в кармане, – изнеможденно признал пленный.
– Выберемся на сухое, покажете, – отложил окончательную проверку Тимофей и указал на почти утопшее тело: – Это кто?
– Капитан Бачу-Попа.
– И с затылка видно, что Попа. Должность?
– Не знаю, мы случайно познакомились на косе. Кажется, он из штаба дивизии.
– Вытащите его на бугорок и переверните.
– Не могу. У меня нет сил, – равнодушно пояснил майор.
По виду так оно и было. Сапер-то он сапер, но из начальников, не привык в воде бродить. Только ситуация к отдыхам и сочувствиям не располагала.
– А я вот вам сейчас локоть прострелю, тогда еще труднее мертвецов двигать будет, – посулил Тимофей.
Пленник со стоном ухватил мертвого товарища за погоны и принялся толкать к заросшему островку.
– Перевернуть! – приказал боец Лавренко.
Пришлось помогать – майор действительно едва стоял, вернее, сразу на колени бухнулся, едва до относительной земли дотащились.
Напарник главного шпиона оказался не особо толстым, просто на солдатскую форму у него был надет странноватый прорезиненный жилет с большими карманами. Тимофей пощупал резину – не оружие, а, кажется, бумаги.
– Господин майор, у вас оружие есть? – осведомился Тимофей, разглядывая мертвеца.
