Наверное, так для новичка даже поудобнее, чем в наших «самоварах», откуда мины сами собой вылетают, как только в ствол опустишь. В общем, устройство немецкое, но не очень-то заумное. Опыт в эксплуатации нужен, это верно. Тимофей шестую мину положил точно куда метил. Нет, вполне может пригодиться дармовая артиллерия, чего ее сразу топить-то?
Миномет, часть груза и сопровождающие неспешно путешествовали на катере, поскольку Земляков на «додже» укатил в штаб армии сдавать пленного парашютиста и решать неотложные вопросы по координации действий группы. Для охраны машины и командира достаточно было бдительного сержанта Торчка, да и облегчить «додж» требовалось. Имелись планы у товарища Землякова выбить у командования отдельного радиста для опергруппы. Ибо, судя по всему, предстояло контрразведчикам идти в город Белград, и, возможно, еще до начала его штурма. Без постоянной связи с передовыми частями в такой ситуации действовать не очень удобно.
Кое-что нужное паршивец-парашютист все же сказал – беседовал Земляков с пленным долго, конспектировал и переспрашивал. Надо думать, в штабе армии, а то и в самой Москве эсэсовца до конца наизнанку вывернут. Но, как уже давно понял сержант Лавренко, сведения к начальству стекаются из самых разных источников. Где-то там, наверху, их собирают воедино, систематизируют, осмысливают и намечают опергруппам новую цель. Далеко не все детали сержантам положено знать: от переизбытка информации намного лучше ловить врага не станешь.
Вот и в Прахово гораздо больше пользы принесли сведения, что успели записать техники группы. Такая уж служба в СМЕРШ – иной раз ценнее тетрадный лист, выковырянный из пыли и грязи, чем язык, взятый в рукопашной. Но и язык нужен, куда без него. Понятно, что-то успел рассказать и раненый старший лейтенант Бушуев. Оказалось, жив, выходят в госпитале, поставят на ноги, хотя ранение тяжелое. Все ж столичные госпитали – это не санбат прифронтовой. Наверняка сплошь профессора и новейшие способы лечения.
В том, что начальство в самой Москве сидит и нити операций в руках держит, Тимофей не сомневался. Вот Земляков прибыл – весь полевой, непарадный, но что-то столичное все равно в нем оставалось. Даже духами чуть-чуть попахивал – дамскими, конечно. Женатый человек, между командировками успевает домой заскочить. Вот тут чуть завидно.
Имелось у сержанта Лавренко некоторое непонимание деталей работы вышестоящего управления СМЕРШ, но задумываться об этом не имело смысла. Секретность есть секретность. Да и думалось в основном не о том. О Стефэ думал. Должно уже там случиться. Сосчитать трудно, но должно. Но почты все нет, и непонятно, когда будет. Служба подвижная, это не на плацдарме месяцами сидеть. Вот черт, нервов уже не хватает…
Где-то, уже прорвав приграничную оборону фашистов, с боями пробивались через горы войска нашей 57-й армии и помогающий им югославский партизанский корпус. Рвались к реке Морава. Много севернее давили и грозили Белграду 10-й гвардейский стрелковый корпус и отдельные бригады НОАЮ. Немцы реагировать не успевали. Уже рассекли их силы быстрые советские танки и дерзко действующие партизаны. У фрицев оставались корпусные группы «Штеттнер» и «Шнекенбургер», пусть и разъединенные, но боеготовые, сдаваться они, конечно, не собирались. Но до Белграда оставалось полшага.
Диспозицию и общее направление наступления поведал перед расставанием старший лейтенант Земляков. Понятно, особых секретов он на оперативной «политинформации» не раскрывал, но простым бойцам и такое обычно не рассказывают. Контрразведка, тут пусть не каждый день в атаку ходят, но и личная ответственность много выше.
Все это Тимофей осознавал, но пока отдыхал, подсунув под спину телогрейку. Стучал двигатель БКА, слева возвышалась стена гор Балкан, справа – гор Карпат. Между прочим, очень знаменитые горы, и не каждому их доводится увидеть. А тут прям со всех сторон. Сколько на свете имеется всякого разного, аж тесно на земле, горы не помещаются. Что ж там у Стефэ? Прямо хоть молитву какую вспоминай, временно забывая, что душой комсомолец.
Немцы откатывались, и 4 октября прикрывающие фланг армии катера Дунайской флотилии без боев вошли в румынский порт Оршова. Было уже темновато, но еще с палубы Тимофей и Сречко углядели – встречают!
– Здравия желаю! – заорал Тимофей, не скрывая радости. – Уже?!
– А чего ж валяться, когда Белград перед нами? – усмехнулся старший лейтенант Нерода. – Воюем заново.
Усмехался старший лейтенант теперь по-новому: щеку ближе к шее перечеркивал еще розовый, не особо длинный, но убедительный шрам.
– Хорошо лечат! – цокнул языком югослав. – А шрам – это ничего. Шрам не трусость, шрам девушки прощают.
– Не то слово, – мрачно подтвердил Нерода. – Прямо как в киноактеры записался. Медсестры мимо не проходят. Только чушь это все. Вон полуторка ждет, загружаемся – и к группе. Сроки поджимают, товарищ Земляков бушует и торопит.
Загрузились и попрощались с катерниками очень ускоренно. Наблюдая, как закидывают на борт грузовика вслед за ящиками лягуху-миномет, Нерода хмыкнул:
