Подкравшись к одиночному секрету, я расположился ровно на полдороге между ним и самим лагерем и стал ждать. Через минут тридцать-сорок от костра поднялся человек и неспешно пошёл в сторону поста. Здесь я его и встретил. Тихо щёлкнула спускаемая тетива, и арбалетный болт смачно врезался прямо ему в лицо.
Хрустнула кость, и ржавое жало древней стрелы высунулось из хрупкого человеческого затылка. Моджахед отшатнулся, его тело одну секунду поколебалось и начало быстро заваливаться назад. Несколько мгновений задержки падения хватило мне для того, чтобы успеть его поймать и осторожно опустить на землю.
Присев возле тела, я настороженно поводил головой, кругом была тишина. Никто не проснулся и не встрепенулся, услышав спускаемую тетиву и звук самого удара болта. Убедившись в этом, я сорвал с головы покойного паколь и, напялив на себя, не спеша и уже не таясь, пошёл в сторону секрета, на ходу натягивая тетиву.
— Уже идёшь? — спросили меня на пушту.
— Я! — по-немецки ответил я и всадил арбалетный болт прямо в лицо душмана, пытающегося разглядеть меня в темноте. Расстояние небольшое, зрение ночное, и болт точно вошёл в левую глазницу, выплеснув из неё остатки стекловидного тела, мозгов и крови.
Секрет ничего особенно собой не представлял и, осмотревшись, я пошёл к костру, но не стал подходить близко, а осторожно, крадучись, обошёл и направился к передовому посту. На этот раз выдавать своё присутствие я и не стал, а залёг недалеко от них и взял на прицел первого попавшегося.
Душманы тихонько переговаривались между собою. Выбрав удачный момент, я прицелился и спустил тетиву. Болт, соскочив с ложа, ударил в затылок первого душмана, навечно его упокоив. Второй сначала не понял, что случилось, и толкнул своего собрата, но увидев, что у того в голове торчит оперенье, оцепенел, а потом повернулся, чтобы закричать.
Времени у меня на то, чтобы перезарядить арбалет, не было, и поэтому исход этой маленькой битвы решил бебут, сильным ударом распластав наискосок голову душмана. Тот лишь успел булькнуть и зарылся головой в каменную крошку. На этом посту стоял добротный китайский клон советского ПКМа. Вот же, помогают своим оружием вовсю, не покладая рук. Друзья-коллеги.
Перезарядив арбалет, я двинулся к лагерю. Стоя в темноте, сбил сидящего в полусне у костра очередного моджахеда, но чуть промахнулся и попал ему не в голову, а в горло, тот свалился и, силясь вынуть из горла стрелу, захрипел.
Пришлось добивать его вторым выстрелом. Тихий щелчок, и моджахед замолчал навеки, но фактор внезапности уже был упущен окончательно. У костра зашевелились спящие. Арбалет себя исчерпал, и поэтому в ход пошёл АПБ. Глушитель уже был наверчен на его ствол, оставалось только подбежать и в упор расстреливать просыпающихся душманов. Хлоп, хлоп, хлоп, и три души отправились на встречу со Змееголовым
— На нас напали! — успел кто-то крикнуть, ещё четыре выстрела, и снова встреча, но один оказался ранен дважды. Я прострелил ему обе руки. Ну, так получилось. Проверив, чтобы больше никого не осталось в живых, кроме раненого, я присел возле него.
— Как зовут? — задал я обычный вопрос, спокойным тоном.
Задал на пушту и, не обращая внимания на истекающего кровью душмана, ткнул его глушителем в лицо.
— Ты не услышал вопроса, повторить? Могу спросить по-русски или по-арабски? Ты кто, и как зовут? Зачем шли за мной, зачем преследовали, что я вам сделал, отвечай!
— Нас послали.
— Кто послал?
— Панджшерский лев.
— Какой ещё лев? С каких это пор львы стали разговаривать человеческим голосом?
— Это его прозвище. Его зовут Ахмад Шах Масуд.
— А, ну тогда ясно. Так что я ему сделал? Мы тут родственников ищем, а вы на нас с дубьём, то есть с автоматами. Так нечестно.
— Он приказал вас задержать. Вы же чёрные копатели.
— Нет, я чёрный археолог, а не копатель. Изучаю историю родного края, товарищи попросили, советские…
— Ты врёшь, чёрный!
— Вру, конечно, меня послал ваш бывший верховный бог Зан, он повелитель солнца и огня. Знаешь о таком?
Сознание душмана расплывалось от кровопотери, и он подумал, что ему чудится.
— Нет, я не знаю.
— Вот видишь! Забыли вы старых богов, а они за это мстят, вот и послали меня, чтобы я вам мстил, неразумным хазарам, то есть таджикам. Если выживешь, то передай от меня привет Масуду. Скажешь, что бог огня и солнца Зан привет ему передавал и настоятельно просил не трогать Храмовую гору, а взамен он подарил ему это ущелье. Пусть забирает.
— Ты убьёшь меня?
— Сначала я хотел это сделать, а потом за то, что ты мне всё рассказал, решил оставить тебе жизнь. Пусть боги решат, достоин ли ты жить.
— Нет других богов кроме Аллаха.
— Я бы с тобой поспорил, но не вижу в этом смысла. Мне всё равно, кто спасёт тебе жизнь: твой организм или высшие силы. Я сказал то, что хотел сказать. Не надо меня преследовать и искать. Тот, кто станет на мой путь, — умрёт! Другого не дано и не будет.
— Как тебя зовут?
— Барак Обама. Так и передай Масуду, чтобы он знал. Меня зовут Барак Обама или Чернее ночи. Ладно, заболтался я тут с тобой. Деньги у вас с собою-то есть?
— Я не знаю, у меня нет.
