— Ну, ты и скряга, тебе ведь до ворот в небытие осталось всего ничего, а всё туда же: денег нет! Ладно, твои мёртвые друзья, надеюсь, не будут против, чтобы я пошарил по их карманам.
— Ты дьявол во плоти, ты бесчестный грабитель, ты…
Удар бебутом прервал его душевные возлияния. Вот чего бы стоило промолчать? Мог бы остаться жив. Вот сто раз себе говорю, что не надо никого жалеть. Стоило один раз пожалеть, как сразу облили дерьмом. Так что всё по-честному: слово серебро, молчание — вечность.
Обыскав все трупы, я разжился ещё одной пачкой рваных афгани, достаточно, к сожалению, тонкой, и пистолетом в качестве подарка Тану. Кажется, им оказался кольт. Пулемёт тоже, пожалуй, придётся забрать, больно ценный продукт. Ну, и мешок с продуктами, а то нам ещё далеко идти и деньги нужно экономить. Нагрузившись, как ишак, я понёс добытое в свой лагерь.
Жаль, что не увидит этот афганец своего Масуда, и не узнает, кто его убил, а впрочем, надо передать ему привет. Остановившись, я отрезал кусок материи и, взяв ветку, макнул в кровь и начертил на ней английские слова:
«Здесь был Барак Обама. Чернее ночи!»
Лоскут материи лёг в руку одного из погибших, и я, забрав пулемёт, ушёл с места боя, горестно вздыхая. Вот не хотел же на себе крови, а ведь вынуждают доброго негра быть злым негром. Мы ведь не такие, мы любим белых.
Мы медленно продвигались вперёд, путешествуя по горам. К сожалению, это ущелье вело в необитаемую часть гор. Идти с каждым днём нам становилось всё тяжелее и тяжелее. Даже осёл присмирел и получил за это кличку Зомби. Потому как мог целый день спокойно идти, ни на что не реагируя. Настоящий боевой осёл, к тому же даже получивший ранение.
За неделю нашего путешествия мы сплотились, как маленькая команда. Даже Тану устал считать свои деньги, осознав, что до Ани нужно ещё добраться живым. А мёртвым золото не нужно. Может, когда-нибудь кто-то найдёт золотые монеты, что будут просвечивать сквозь омытые солнцем и дождём рёбра, но конкретно бывшему их обладателю богатство уже не принесёт ничего.
Направления, как оказалось, мы держались верного. Поэтому, взойдя на самую высокую точку перевала, смогли далеко внизу разглядеть в бинокль небольшой кишлак, что притулился на берегу горной речки.
Отлично! Значит, нам хватит продуктов, чтобы дойти до жилья человека, а там можно обменять оружие на еду. С собой у нас его было много. Последняя команда убитых душманов поделилась им, потому как, выслушав меня, Саид с Тану вернулись и собрали всё, что могли унести.
Ну, взяли, им и нести, на мне и так и меч, и шлем, и Стечкин с МП-5. Пулемёт и гранатомёт мужественно нёс на себе боевой осёл, поэтому его можно считать самым брутальным из нас. Настоящий звериный мачо, среди травоядных, конечно.
Преодолев перевал, мы стали постепенно спускаться и через сутки вошли в кишлак, население которого не ожидало нашего триумфального прибытия. Спорить с нами никто не стал, бежать, бросая то малое, что у них тут было, никто не собирался, и мы смогли поменять мой бебут и один автомат с патронами на парочку баранов и свежие лепёшки, а то надоело уже питаться только консервами. Да и зелени набрали, а то Тану уже и Ани перестала сниться.
Выйдя из кишлака, мы двинулись по протоптанной местным населением дороге, изрядно увеличив свою скорость передвижения. Путь наш лежал в обход Джелалабада и по местам, где горные кишлаки были редкостью, а в связи с этим и местного населения тут оказалось крайне мало, как и моджахедов.
Эти горы вообще никто не контролировал. Кому они нужны? Всё интересное сейчас происходило в окрестностях городов, вдоль рек и на границе с Пакистаном, к которой мы неумолимо приближались. И чем ближе подходили, тем больше замечали вооружённых людей.
Нас не трогали. Наша компания производила впечатление людей решительных, отлично вооружённых при этом. Да и брать у нас, при взгляде со стороны, было нечего. Один осёл, что тащил оружие, да трое басмачей, выглядевших, как моджахеды.
Пару раз мне предложили влиться в местный отряд, когда мы заходили в очередной кишлак, но я вежливо отказывался. А глядя на мою физиономию, больше предложений и не делали. Не забывая о законах гостеприимства, мы дарили очередной автомат и уходили из кишлака. Но чем ближе мы подходили к границе, тем больше встречали вооружённых отрядов. Временами даже слышалась стрельба.
Здесь все воевали со всеми. Каждый полевой командир противостоял не только правительственным войскам, но таким же, как и он, полевым командирам.
Иногда происходили полноценные сражения. Посмотрев на всё это, мы основательно запаслись продуктами, чтобы идти исключительно по ночам, днём прячась в горах. Даже наш боевой осёл по кличке Зомби шёл тихо, для чего его копыта обвязали тряпками. Неслышно, словно тени, мы прокрадывались мимо крупных отрядов, не вступая в перестрелки или стычки.
