— Хорошо, ты меня убедил. Пошли обратно, мы даже сможем срезать свой путь. Я уже сориентировался по карте, что нашёл у убитого старшего десятки.
Развернувшись, мы двинулись обратно и так шли до самого вечера, но всё же меня не покидало какое-то гложущее чувство. Наконец, я понял, что это просто инстинкт самосохранения требовал, чтобы мы нанесли серьёзные потери этим людям. А может быть, ещё и получили бы с них трофеи, да и животные, как я говорил, нам очень нужны.
— Ждите меня к утру, и я вернусь, — выдал я внезапно своё решение.
Две пары серых глаз нуристанцев с удивлением посмотрели на меня.
— Зачем ты пойдёшь к ним, аль-Шафи? — недоумённо спросил меня Саид. — Они не нападут на нас. Они подумают, что их боевики просто увлеклись поиском и ловлей лётчика.
— Согласен. Хорошо. Отдыхайте, а я пойду. Если утром не приду, то идите дальше, я вас догоню. Мне нужен опыт и их души.
Непонятно выразившись, я ушёл в ночь, забрав арбалет с болтами, винтовку и АПБ. Идти пришлось почти три часа, но всё же я настиг лагерь караванщиков, когда до рассвета оставалось ещё уйма времени. Не люблю всех этих распространителей наркотиков. Дрянь и гадость это, сколько людей погибло из-за них, сколько судеб сломано. И все вдали от произрастания этой дряни.
Но это я отвлёкся в мыслях. Обнаружив пост охраны, я взвёл арбалет и стал ждать. Один из охранников встал и отошёл по нужде. Щёлкнула тетива, и болт резко вошёл ему в голову. Душман свалился наземь. Стрелять в район сердца я опасался, если промахнёшься, то поднимется тревога.
— Абдулла, что случилось? — и другой душман бросился к своему товарищу. Снова щёлкнула тетива, и второй болт, сорвавшись с ложа, попал в голову дозорному. Не издав ни звука, тот свалился наземь. Перезарядив арбалет, я вошёл прямо в лагерь. Здесь всё было тихо. Только возле костра сидели двое, точнее, спали.
Снова щелчок, и арбалетный болт, попав в голову, брызнул кровью на спящего. Тот спросонья стал вытираться, а я стал быстро перезаряжать арбалет, но тетива, тонко тренькнув, разорвалась, хлестнув меня по пальцам. Твою же мать!
Сделав несколько шагов к костру, я отбросил арбалет и, вынув АПБ, произвёл выстрел в просыпавшегося душмана. Недалеко лежали остальные, примостившись, где кому удобнее. Я шёл и стрелял в каждого, кто попадался мне на пути, как демон ночи, убивая всех вокруг. На пятом выстреле люди проснулись и стали хватать оружие, а я быстро скрылся во тьме, оставив арбалет на земле. Сначала хотел им разбить голову одному из душманов, но не стал возиться и просто бросил оружие.
Лагерь проснулся, и выжившие стали метаться и стрелять во все стороны. Присев недалеко от них, я время от времени посылал пулю за пулей в общую кутерьму, порождая ещё большую панику. Но зычный голос главаря, разобравшегося, что к чему, призвал всех занять круговую оборону.
Успокоившись, душманы попадали на землю и стали расползаться по секторам. По моим подсчётам, я застрелил человек десять, и теперь нужно отойти подальше от лагеря. Спрятав Стечкина в кобуру, я снял из-за спины винтовку и, крадучись, растворился во тьме, чтобы расположиться на склоне, изготовившись к стрельбе.
Остатки зелья для улучшения ночного зрения снова взбодрили мой организм, и я стал отчётливо видеть фигурки людей, что сейчас лежали на земле, ожидая нападения, откуда угодно. Тщательно прицелившись, я нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, и ещё на одного душмана в отряде стало меньше, оставшиеся не поняли, откуда я стрелял, и ещё сильнее вжались в землю.
С первого выстрела, приникнув к винтовке, я словно слился с нею. Аккуратно задержав дыхание, обуздал свои мысли, заставив зазвенеть череп от пустоты. Вселенная совершила круг и остановилась, ожидая моих действий.
Выделив очередную жертву, я плавно нажал на спуск. Винтовка подпрыгнула, сверкнуло пламя выстрела, и разогнанная до 853 м/с пуля ударила в лоб очередного душмана. На это раз меня заметили, и вся выжившая свора открыла по мне ураганный огонь.
Я отполз назад и переместился далеко в сторону. Расположившись поудобнее, снова поймал в оптику очередного врага и застрелил его. На этот раз я сразу же сменил позицию, не дожидаясь, пока меня обнаружат. Заняв новую, снова выстрелил и снова ушёл.
Примерно через полчаса по мне стали стрелять всё реже и реже, пока вообще все не затаились. К этому времени я убил ещё восьмерых. Сколько в отряде осталось в живых, я не знал. Да ещё, возможно, что и раненые были. До утра времени больше часа, и, видимо, душманы надеялись, что с первыми лучами солнца к ним придёт спасение. Может быть, может быть.
Отложив винтовку, чтобы не мешала, я вновь вынул АПБ и, крадучись, стал приближаться к врагу. Меня ждали, прячась за животными и трупами. Напрягая все свои чувства и провоцируя врага показать себя, я вычислил троих, спрятавшихся возле ослов, и ещё двоих, что засели в другой стороне, явно выжидая.
