В горном кишлаке никто лишних вопросов не задавал. Пришли люди с оружием, ушли люди с оружием, ты, главное, плати, и всё будет у тебя хорошо. Разузнав дорогу, мы попрятали оружие, не желая выставлять его напоказ, и отправились в дальнейший путь, планируя добраться до ближайшего крупного поселения, где можно продать ослов, а вместо них купить автомобиль. Надоело уже ноги бить по горам.
Через двое суток мы дошли до города Ланди-Котал, в котором даже была железная дорога. Здесь я потратил все захваченные у душманов рупии, а также деньги, вырученные за ослов, и купил старый, но ещё крепкий японский праворульный внедорожник. В него мы загрузили всё оружие и отправились в сторону Дроша, чтобы оттуда уже доехать до родного кишлака Тану.
Внедорожник весело бежал, доверху заполненный оружием, и вскоре мы доехали сначала до города Дрош, а затем и до перекрёстка, с которого уже надо было съезжать с трассы, чтобы добраться в кишлак. Подумав, пока мы ехали, я решил расстаться со своей командой здесь и уведомил их об этом, остановив автомобиль.
— Саид, нам следует тут расстаться. У меня осталось мало времени, и мне пора уже ехать обратно, но мы должны рассчитаться. Ты и Тану вместе со мной добыли много сокровищ, и теперь вы должны получить за них деньги. Правда, как я уже говорил, здесь вам мало что дадут. Нужно ехать в другие страны, да и сохранить всё в тайне очень трудно. Слишком тут опасно. Я хочу вам предложить другой вариант. Я забираю у вас всё золото и серебро, что вы хотите продать, за него плачу вам долларами, сообщите, во сколько вы оцениваете свою долю.
Саид переглянулся с Тану.
— Мы согласны, но, может быть, нам вместе его продать и вообще сначала привезти его в кишлак.
— Чем меньше людей будут знать о найденных сокровищах, тем лучше вы будет спать. Вы привезёте с собой деньги, этого достаточно для того, чтобы зажить по-новому. А кроме того, Саид, я тебя буду ждать в Аддис-Абебе. Ты мне нужен будешь там. Через тебя я буду набирать в Афганистане людей. Есть у меня и ещё несколько вариантов с пуштунами, но они не прошли вместе со мной те испытания, что прошли вы. Поэтому я обращусь к их услугам только в самом крайнем случае. Тану останется собирать и набирать людей, он будет тут начальником центра вербовки, а ты будешь выполнять мои указания в Эфиопии.
— Хорошо, аль-Шафи. Мы согласны, но сколько ты нам дашь денег?
— Давайте считать, сколько у вас монет и сколько они будут примерно стоить.
Тану и Саид стали доставать свои мешочки с золотом и серебром, и мы вместе стали оценивать их. После небольших споров я решил их обрадовать круглой суммой в пять тысяч долларов каждому. Весомый прибыток. Вряд ли они смогли бы выручить за них больше.
— Я даю вам по пять тысяч долларов, и вы можете себе оставить на память несколько золотых и серебряных монет. Серебро намного дешевле, поэтому поступайте, как считаете нужным. Монеты вы не сможете продать здесь за большую сумму, как не смогу это сделать и я, но вы заслужили достойную награду за свои действия, и я готов вас щедро наградить. Кроме золота, вы получили трофеи в бою, и мои деньги станут для вас наградой за тяготы и лишения, что вы испытали наравне со мною.
Я примерно представлял, сколько стоят золотые монеты. Скажем так, в среднем все эти ауреусы или солиды, или неизвестного мне названия деньги стоили за штуку порядка тысячи долларов, если продать коллекционеру напрямую. Если продавать антиквару, то раза в два меньше, да и то если всего несколько штук, а не несколько десятков, тогда цена будет ещё ниже.
Если же продавать местным дельцам от антиквариата или вообще, на рынке случайным людям, то можно получить за монету от «ничего» до ста долларов максимум, а скорее всего около десятки или полтинника. Так что я отдавал своим товарищам огромную сумму.
Саид был в курсе подобных расценок и не усомнился в моих словах, а вот Тану колебался. Молодой, ему хотелось большего, а ещё жадность пыталась пробиться сквозь здравомыслие и страх передо мною. И, получив от меня деньги, он начал задумывался о гареме. Что там Ани, когда можно ещё привести Мариам, Зейну, Маллалу или ещё кого и наслаждаться их вниманием по очереди каждый день.
Эти мысли читались в его глазах, вызывая у меня внутри смех. Лучше всего тогда брать в жёны сразу семерых и, не заморачиваясь, назвать их: понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота и, конечно же, — воскресенье.
— Тану, а ведь ты можешь и не успеть жениться на Ани и гарем не соберёшь.
— Почему? — недоумённо спросил тот.
— Потому что умрёшь за предательство, — усмехнулся я, и мои глаза недобро сверкнули, а шрам на щеке дёрнулся от мгновенной ярости.
Не знаю, о чём подумал Тану, но его изрядно проняло, и он молча достал два мешочка с золотом и серебром.
— Серебро можешь оставить себе, вы же делаете подарки своим жёнам на украшения, только не уродуй монеты дырками или наваренными на них проушинами. Может, тебе придётся их продать в суровую годину. Положи их в капсулы, а капсулы прошей цепью, и будет тебе счастье.
