– Не думаю, что Женя поверил, будто у мужчины вроде тебя ко мне что-то серьезное, – выдала Люба, собирая пальцем крошки. А я аж завис.
– Что означает это «вроде тебя»?
– Ну-у-у, успешный, богатый, и все такое… – отвела глаза Люба.
Та-а-ак. Ну, вот и кто вбил в голову Любе этот первостатейный бред? Впрочем, я, кажется, знаю…
Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть на импровизированной кровати, которая вообще-то являла собой высокий матрас, лежащий прямо на полу мансарды.
– Господи, это еще кто?
Приложив ладонь к колотящемуся сердцу, я перевела дух и попыталась скинуть с себя одеяло, в складках которого показалась сонная морда Геракла. Из-за привычки спать под одеялом в любую погоду постельное слегка отсырело и теперь противно липло к ногам. Лето приближалось. С каждым днем становилось все жарче, и потому все острее вставал вопрос покупки кондиционера, но тот пока совершенно не вписывался в наш с котейкой бюджет.
Так, стоп. Какой еще наш? Я что, собираюсь его оставить?! Вот же черт!
Кубарем скатившись с лестницы, я подбежала к двери и замерла, прильнув к глазку. Ноги подкосились. То ли от облегчения, что это не Женя, то ли от радости, что там Мамин. Весь такой отвратительно бодрый и красивый в этих своих шортах, борцовке и надетой козырьком назад кепке. Мое скованное тревогой сердце подпрыгнуло, впрыскивая раскаленную кровь в артерии и изгоняя страх, навеянный воспоминаниями о бывшем.
– Господи, ты на часы смотрел? – буркнула я, осознав, что, не в пример соседу, выгляжу как настоящее пугало. Волосы наверняка свалялись и облепили череп, на щеке след от подушки, и эта ужасная футболка, которую я использую вместо ночнушки – а-а-а!
– Я-то да, а вот Лорд, похоже, смотреть на часы не обучен, – оскалился Мамин, проходясь по мне смеющимся и одновременно с тем томным взглядом. От его мощной фигуры волнами исходила энергия. Он весь аж вибрировал, словно у него были проблемы с тем, чтобы постоять спокойно хоть пару секунд. На его фоне я сама себе казалась полудохлой амебой.
– И что?
– И то. Собирайся. У тебя две минуты.
– Куда?
– На пробежку. Доберманов нужно гонять.
– Я похожа на адепта марафонов? – сощурилась я, потирая пальцами одной ноги икру другой.
– Нет, но никогда не поздно начать. Тем более… – Олег прошелся по мне еще одним внимательным взглядом. – Тебе сколько?
– Двадцать четыре, – отрапортовала я, разрываясь между желанием как следует выспаться и искушением побыть в его обществе.
– Ну, вот. Сущий ребенок. А у детей что?
– Что? – закатила глаза.
– Шикарная нейропластичность. То есть тебе ничего не стоит создать новые нейронные связи и приучить организм к чему угодно. Давай, Любаш, две минуты…
Не давая мне возмутиться, Мамин захлопнул дверь у меня перед носом. Вот гад! Закусив губу, я сделала вдох. И еще один. А потом сорвалась с места и со всех ног влетела в ванную. Душ, бритва, антиперсперант. Хвост или коса?! Даже Женя соглашался с тем, что у меня красивые волосы. Тьфу ты. Надо же было его вспомнить! А вот что надеть?! Я никогда не бегала. Я вообще не дружу со спортом! Правда, желая угодить Женечке, одно время я пыталась ходить на фитнес. И с тех пор у меня имелись симпатичные лосины с топиком и кроссовки. Кепка тоже в моем гардеробе присутствовала – это вообще шикарный аксессуар на случай, если поленился помыть голову. Все даже фирменное. Ну, потому что это Женя покупал. Бр-р-р… Впрочем, потребность показаться Мамину хоть немножечко симпатичной перевесила нежелание надевать хоть что-то из той, прошлой жизни.
Из квартиры я вывалилась минут через десять. Брови Олежки взлетели вверх под кепку. Господи, я что, правда ему понравилась? Да быть такого не может!
– Привет, Лорд. Как дела? – суетилась я, пока песель скакал туда-сюда в такт с рваным ритмом сердца.
– Эм, – пробормотал Олежек. – Ну, пойдемте.
В просторной кабине лифта аромат Мамина забился в нос. Он явно тоже принял душ перед пробежкой и воспользовался парфюмом. Таким колким и морозным, что у меня руки покрылись мурашками. И стало знобить, что вообще непонятно как сочеталось с опаляющими нутро языками пламени. Взгляд, который я старательно отводила, то и дело возвращался к шикарно проработанным рукам Мамина. Те ничуть не скрывала свободная борцовка. Я с удивлением для себя отметила, что у него нет ни одной татуировки. По крайней мере, в поле видимости. А это, пожалуй, единственное, что отличало портрет соседа от портрета героя женского романа.
Глаза неизбежно поднялись по мощной шее. Пульс у Олежки частил. Словно пробежка уже состоялась или… Поймав его насмешливый взгляд, я покраснела с головы до пяток. Ну, конечно, он понимал, какое производит впечатление на слабый пол! Господи, какая же стыдоба.
– У меня клаустрофобия, – соврала я, чтобы таким дурацким образом оправдаться.
– М-м-м, – протянул он. – Значит, так ты с ней решила бороться.
– Как так?!
– Поселившись в пентхаусе, куда единственный способ попасть – замуроваться в лифте.