Я вернулась на кухню и включила тот же канал. Трясущимися от пережитого руками я собирала с ковра осколки разбитой кружки. Мелкие стекляшки впивались в кожу, и я еле выцарапывала их ногтями. Глаза наполнились слезами, и одна за другой солёные капли сползали по моему лицу. Я фыркала носом и не могла остановить себя. Мои рыдания расходились все больше и больше. Я злилась на всё и всех и даже на саму себя. Без конца задавалась вопросом, зачем решила ехать в эту дыру и почему тут до сих пор живу. Но тут же находила для себя ответы, мол, в своём городке я на скудные декретные вообще не протяну; дров дома не запасено, а, стало быть, топиться будет нечем; с родственниками поругалась, да и здесь, как я уеду? Корову-то жалко. Кто ж её кормить станет. Тётя Зоя? Так у неё своей скотины хватает…
Шатаясь из стороны в стороны, в дом вошел мой муж. «Эй, где все?» – кричал он. «Я сейчас покажу тебе, где все! Ты на часы смотрел? По-ори мне ещё! – ругалась на него я. – Разбуди мне ещё Варьку! Только попробуй!»
Летящей походкой он прошмыгнул на кухню и сунулся в холодильник. Кастрюля с пюре и котлетой стояла на верхней полке. «М-м-м, поесть приготовила?» – обрадовался он. «Приготовила, – сквозь зубы прошипела я. – Приготовила-приготовила. Да не для тебя!»
«Как это не для меня? А для кого? – начинал расходиться пьяный Вадим. – Для кого? Говори! Ну!»
«Я тебе сейчас понукаю! Так понукаю, что мало не покажется! Нукает он! Не запряг ещё!» – шла я на него. Высокий и большой, он возвышался надо мной, но, как только я поравнялась с ним, поняла, что муж мой еле держится на ногах. Оценив ситуацию, решила, что месть моя наступит именно сейчас. Кое-как схватив своего алкаша за волосы, я несколько раз дёрнула вниз. Вадик закричал и заныл: «Пусти». Пока он пытался меня обезвредить и распускал свои грабли, я захватила его мизинец и отогнула палец в другую сторону настолько, что муж застонал. «Ну все, скотина! Ты меня довел!» – кричала я. Он же извернулся и отмахнулся от меня. Шатаясь, как моряк на палубе во время сильного шторма, он шёл к дивану. Весь грязный и вонючий, брякнулся на чистую постель. «Ах, вот, значит, как!» – не выдержала я и стащила его на пол. «Тут тебе место»! – указала я на половик и для убедительности пнула по пьяному телу несколько раз. Оно храпело.
С кухни доносилась музыка, и с растрепавшейся косой я отправилась туда. Солёные ручейки скользили по моему горячему лицу и забегали в рот. Я поглядела на часы: 4 утра. Умывшись холодянкой и выключив телевизор, побрела в комнату к Варе. Малышка спала и, казалось, не слышала всего происходящего. «Слава Богу», – подумала я и забралась к ней под одеяло. Поцеловав маленькую щёчку, обняла дочурку и пыталась уснуть. Но не тут-то было. Я снова и снова вглядывалась в темноту, посматривала на окно, по которому скользил свет от луны, и не могла сомкнуть глаза. Слёзы все выплакала, и они уже больше не выходили наружу. Веки набухли и глаза превратились в щёлочки. Я трогала все свои неровности на лице дрожащими холодными руками. Вздыхала и тяжело дышала. Потом уткнулась в подушку и наконец-то уснула.
Холодная голова, замерзший нос и слипшиеся губы. Утро. Я открыла рот, чтобы зевнуть, и тут же из него повалил пар. Дубак! Скорее я надела свитер и штаны, ноги запихала в теплые шерстяные носки да напялила валенки. Меховой шубейкой укрыла Варю поверх одеяла и отправилась на экскурсию по дому. В комнате по-прежнему валялся на полу спящий муж. Жулик сидел у двери, а в бане также горел свет. «Хм… Интересно», – чуть не вслух сказала я.
Послышалось, как кто-то постучал ногами о порог. В дом вошла Ольга. Вся в снегу, запыхавшаяся и румяная с мороза. Она весело улыбалась и быстро тараторила: «Одевайся, пойдем! Пойдем, покажу что-то!»
«Да что ж ты мне покажешь-то? – засмеялась я. – Ты посмотри на себя, ведь, как снежный человек зашел! Шапка в снегу, сама вся в снежных катышках! Ты что – валялась что ли?!» «Да, Ма-аш, – протянула Оля, – Немного. Давай, я жду тебя!» «Да какое „жду“! У меня вон дома, какой холод! Печь не топлена!» – оправдывалась я. «Давай помогу!» – мигом мне предложила девчонка. «А давай!» – согласилась я.
Скоро печка была затоплена, и в доме становилось тепло. «Блин! Я ж пакет дома забыла!» – вспомнила Ольга. «Какой ещё пакет?» – переспросила я. «Да мама вам еды положила, – ответила она. – Ща сгоняю, принесу. Вон у тебя Варька просыпается, давай к ней иди пока».
Варюшка лежала вся мокрая от жары, но не плакала. Она улыбалась во весь рот и просилась на ручки. Я быстро переодела её, и посадила в коляску, в которой возила её по дому. Благо разбежаться там было где – 100 квадратных метров все-таки! Она играла в разноцветную погремушку, а я тем временем готовила ей смесь.
