День пролетел в хлопотах и заботах. Бобровского вызвали на консилиум в оперативную гинекологию, где он плавно влился в операционную бригаду. Наташа не знала ни минуты покоя, потому что по всем вопросам коллеги, за неимением Владимира Николаевича, обращались к ней. Вера пыталась систематизировать накопившуюся документацию, но плохо себя чувствовала, и поэтому все валилось у нее из рук. Она списывала это на бессонную ночь, проведенную в тревоге за мужа.
Решив все организационные и частично хозяйственные вопросы, Наташа вернулась в ординаторскую и застала живописную картину, композиционно напоминающую «Девочку с персиками» Серова.
Вера Михайловна сидела за своим столом и с улыбкой смотрела на букет, стоящий перед ней. Смуглая, круглолицая и светлоглазая, она положила перед собой свои красивые руки. Букет состоял из разных, белых, розовых и красных роз, и выглядел как произведение искусства.
– Кто это тебе принес? – спросила очарованная Наташа.
– Это не мне, – лирическим тоном произнесла Вера. – Мне муж опять позвонил и сказал, что анисовая прикормка сработала. И что он везет мне четырнадцать разнокалиберных акул. В смысле: лещей, щук, еще какого-то крокодила пресноводного… Меня прямо тошнит от всего этого.
Вера встала и отошла к окну. Добавила:
– Кстати, от роз этих – тоже почему-то тошнит. Они же не наши, а голландские. Чем их там поливают?… Анисом, что ли? Это тебе Саша принес.
– Мне?
Вера даже реагировать не стала на ее удивление, просто кивнула:
– И меня попросил уйти. Но я дежурю, поэтому только выйду. Ты не против? В коридор… – и вышла.
… Но Саша все не возвращался. Наташа пригляделась: на одной из роз висело на ленточке привязанное кольцо. Наташа посмотрела на него, наклонив голову, и улыбнулась. А потом сняла с ленточки и надела на палец. Оно оказалось ей впору…
Наташа подождала еще какое-то время, полюбовалась блестящим колечком, а потом выглянула в коридор… И увидела, как к ней идет по коридору, на ходу включая вечернее освещение, улыбающийся Саша…
Санитарка Прокофьевна озабоченно смотрела на Веру: всегда такая цветущая, она выглядела усталой.
– Верочка, ты бы заменилась, вон, хоть с Наташей, пока она здесь. Попроси, не откажет. Девушка свободная, незамужняя…
– Это ненадолго, – с улыбкой, вполголоса, сообщила Вера и приложила к губам палец: «Тс-с…»
Елена Прокофьевна прикрыла по-старушечьи рот рукой:
– Да что ты…
– Да, ничего страшного, – продолжила Вера, – полежу на диванчике, отойду. Слава богу, Сережа объявился. Еще рыбы наловил. Она мне уже снится!
Прокофьевна как-то странно отвела глаза в сторону, а потом посмотрела на Веру с новым интересом:
– В каком это смысле снится?
Вера пожала плечами:
– В прямом! Сплю и вижу. Честное слово, так перенервничала… Под утро снится мне большой зеркальный карп… Рот открывает, но, естественно, ничего не говорит… И пузыри.
Она даже показала, как именно открывал рот карп: а… Самой ей показалось, что очень похоже.
Прокофьевна, ахнув, заговорила-запричитала:
– Вера Михайловна… Акушер-гинеколог высшей категории… И не знаешь, почему рыба снится?… В институте не проходила?
– Прокофьевна, не пугайте вы меня! Рыбу – не проходила, – хотела было отмахнуться от старушки Вера, но та зацепила ее за рукав.
– А давай любую мамочку спросим, давай?
Обе одновременно повернули головы и заметили плавно гуляющую по коридору мамочку, болтающую по мобильнику:
– Доча, иди-ка к нам. Ну-ка, у нас тут интеллектуальная игра «Что? Где? Когда?», нужна помощь зала, – со смехом попросила Прокофьевна.
Мамочка, увидев, что приглашает врач, отключилась от разговора и подошла ближе:
– Я вас слушаю.
Прокофьевна сделалась серьезной, как ведущий популярной игры:
– Вот-вот, слушай. К чему женщине рыба снится?
Мамочка, пожав плечами и мило застенчиво улыбаясь, ответила:
– Значит, беременная женщина. Это все знают…
Вера подняла брови и опустила ресницы… Календаря под рукой не было, но…
– Ну?! Что я говорю?… – торжествующе провозгласила Прокофьевна, глядя на произведенный эффект.
А Вера Михайловна сказала тихо:
– Ой, мамочки!.. – и пошла дежурить.
