Мамочки мои… или Больничный Декамерон полностью

– Да, Лисичка-сестричка! У Ежика… – натужно пропищал Зайчик.

– Наверное, там много конфет было, я знаю, Ежик конфеты о-очень любит. Признавайся, много съел? – спросила Лисичка громко, ухитрившись подмигнуть разнокалиберной детворе, обступившей захворавшего Зайца. И тут же добавила шепотом: – Плохо тебе, да, Зоя?

– Много! – сначала ответил верный актерскому долгу Заяц, а уж потом адресовался Жене: – Что-то как будто живот твердый…

– Ну вот! – не то «по роли», не то «по жизни» укоризненно протянула Лисичка. – Ай-яй-яй! Много конфет кушать нельзя! Животик заболит – вот как у Зайки! Правда, ребята?

Ребята дружно хором протянули: «Пра-а-вда!»

– Пойдем-ка, Заинька, Доктора Айболита поищем… – и Лисичка повела Зайчика в боковую дверь. Тот еще пытался приплясывать и махал детворе лапкой…

Как только высокая Лисичка и маленький беременный Заяц скрылись в полутемном коридорчике, ведущем из вестибюля к кабинету замдиректора ДК, раздался бодрый крик Деда Мороза, контролировавшего нештатную ситуацию:

– Дети, а что я нашел! Это же ваши подарки!..

Лисичка-сестричка толкнула дверь в кабинет и, обращаясь к сидящему за столом мужчине, сказала уже совершенно взрослым голосом:

– «Скорую» вызывайте… У нас тут проблемы.

Замдиректора смекнул сразу, что к чему, и внес дельное предложение:

– Знаете, лучше такси: придет быстрее! – и стал диктовать в трубку адрес.

– Три минуты, синий «минивэн», – заверила оператор такси. И не обманула!

В ординаторской отделения патологии царила мирная, почти семейная атмосфера. Палатный врач Вера Михайловна Стрельцова и вверенные ей Владимиром Николаевичем интерны обсуждали план работы на день. Интерны в отделении – это всегда хорошо: достаточно квалифицированная, а главное – безотказная помощь в любом вопросе. А эти ребята – девушка Валерия и молодой человек Саша – оказались просто чистым золотом: исполнительные, аккуратные, неизбалованные. Такие – «свои»…

– Сложный случай в одиннадцатой палате: возрастная первородящая, ЭКО-оплодотворение, двойня. КТГ плодов нужно сделать и сегодня, и завтра, – сказала Вера и обратила испытующий взгляд на молодых медиков.

– Можно я, Вера Михайловна? – по-школьному подняла руку девушка.

Вера Михайловна кивнула:

– Давай, Лера. Потом возьму тебя в родзал, а Сашу – в предродовую. Впрочем, нет: Саша, ты – в родзал. Я заметила, в прошлый раз ты чуть в обморок не упал. Привыкать надо…

Саша хотел было оправдаться, но Лера не удержалась и «настучала» врачу:

– Вера Михайловна, он мне сказал, что будет на стоматологию переводиться, пока не поздно.

Саша легонько толкнул девушку локтем и горячо возразил:

– Не слушайте ее, Вера Михайловна. У меня просто зуб болел. Мудрости. Я в родзал.

В дверь просунулась голова медсестры Тани:

– Вера Михайловна, можно вас на минуточку?

– Что случилось, Таня?

Таня вошла:

– Я сейчас лекарства разносила. Что-то мне мамка из одиннадцатой палаты не нравится. Как ее… Костюченко… Что-то с ней не то. Сама-то она говорит, что все в порядке, но уже два раза спрашивала, будет ли вечерний обход. По-моему, она мне просто ничего не хочет говорить. Лежит, в потолок смотрит. Вроде, плачет.

Вера Михайловна подняла брови, посмотрела на часы: как же порваться… Бобровский на операции. Господи, ну когда уже Наташа…

– Может, настроения нет, может, с мужем поругалась или домой хочет отпроситься, мало ли что, – заметив замешательство на лице врача, предположила Таня. Не очень уверенным голосом, впрочем.

– Я утром у нее была. Что могло… Ладно, через полчаса освобожусь и посмотрю, – приняла решение Вера Михайловна.

Медсестра пожала плечами:

– Ну, хорошо. Пойду.