Их места заняли подготовленные суйтонщики. Меньше чем за секунду огромное количество мощных водных струй столкнулись с сжираемым все на своем пути пламенем. Оно резко взметнулось, взбешенным хищным зверем поглощало множество жёстко бьющих водяных потоков, подпитываемых чакрой ровно до того момента, когда пользователи техники не опустошили свой резерв.
Аматэрасу стал стало оседать. Появилась небольшая щель между вяло трепыхающимися языками. Минато метнул кунай, телепортировался внутрь поля боя, встав на самую рукоять, увязнувшую в склизкой почве. Не успел он что-либо сделать, как Изуна, ловко парировав атаку Саске, переместилась за пределы огражденного пламенем круга. Ей тут же пришлось увернуться от огромного огненного шара напавшего с немыслимой скоростью Саске. Сгусток густого пламени распространился по светлеющему небу, настолько нагревая искажающейся воздух, что множество сверкающих туч собралось над многотысячной армией.
Это произошло в считанные секунды.
Тяжело дышащий Саске вскинул дрожащую руку, прожигая немигающим взором Мангёко спину сестры.
Намикадзе отвлекает Изуну, ускользает от лезвия, хлопая невесомо по ее плечу, молниеносно наносит глубокий порез в области ключиц, но едва уходит из-под катаны, успевая получить длинный, во всю грудь, горизонтальный рубец от наконечника. В нос ударяет сильный, свежий запах металла.
Почва под Изуной глубоко размягчилась и засосала всю щиколотку так, что она не успела уйти с зоны поражения. Она смотрит назад — Минато кувыркнулся в воздухе и стоит, готовый напасть или встретить её в лоб, не обращая внимания на пропитавшуюся кровью одежду. Изуна поворачивает голову вправо — Саске накапливает чакру для своего последнего удара, влево — Итачи сидит на корточках, ладони прижаты к земле, а удивительно невозмутимое лицо до странного бледно. Их взгляды пересеклись. Казалось, в подобный момент прошла целая вечность, отразившаяся в к их глазах. Всё, что когда-то близкие старший брат и сестра испытывали и подавляли выбралось наружу для единственного шанса показать. Показать хоть кому-то КАК сложно им было все эти годы. Всю эту жизнь.
Итачи нахмурился, перестал подавать чакру для поддержания техники. Только он приподнялся после настигнувшей неуверенности в собственном решении, как произошло то, отчего сердце пронзила стрела.
Единственное направление, в которое не взглянула Изуна и словно не собиралась этого делать — перед. Именно оттуда телепортировался поджидающий Тобирама вплотную к Изуне, однако в своё последнее перед смертью мгновение она смотрела исключительно на старшего брата. Это покоробило Сенджу, но не смягчило направляющую руку. Чавкающий звук. Брызги крови на Тобираму. И лёгкая ухмылка сместившийся в последнюю секунду, Изуны.
— Изуна! — не сдержался, выкрикнул осипший Итачи.
Пошатываясь и прижимая руку к пробитой с правой стороны, груди, Изуна оглядела пялящихся на неё, как коршуны, шиноби, где единственным искренне беспокоящимся был старший брат.
В сгустившихся тучах осветила пространство яркая вспышка. Стрекочущий грохот с наэлектризованным воздухом заставили весь Альянс вздрогнуть, а двух Хокаге вскинуть к небу голову.
Изуна сложила печати, кончики пальцев тускло засияли. Она, чуть ли не падая, оголила живот с проступающей вслед прикосновению руки печатью. Губы разомкнулись, прошептали одну короткую фразу и всё. Разрывающий сами небеса, ревущий дракон из потоков молнии обрушился на Изуну, вызывая первую ударную волну, откинувшую весь Альянс, подобно урагану, сметающему деревянные постройки.
Пыльная завеса оседала в легких судорожно кашляющих ослабевших шиноби, от недавней световой вспышки сложно было что-либо видеть, а воздух буквально кипел рассеивающейся энергией.
Упавший и перекатившийся Итачи привстал на локтях, заметя оседающего Саске он незамедлительно рванул к брату. Однако стоило сесть на корточки рядом с ним, как вторая, неожиданная ударная волна вперемешку с обжигающим жаром смела всех повторно. Итачи крепко схватился за Саске и уберег его от участи удара камнем по голове, попросту подставив предплечье. От хруста он скривился, затем поднял голову, обратил взор на огромную фигуру, словно обтянутую сухой, потресканной кожей. Непропорциональные телу огромные пятипалые лапы с длинными когтями рыхлили землю, протыкая задавленные им трупы, лысая яйцевидная голова крутила из стороны в сторону, позволяя кровавому глазу заглядывать в душу каждого смотрящего на него, которому он скалился, обнажая несколько рядов висящих подобно сталактитам клыков.
А сзади у этого чудовища развеивались десять хвостов.
Многие не успели сбросить ступор от пронесшегося во венам ужаса и их погребли под собой хвосты. Над кровавым побоищем прокатилась волна противных хлюпающих, лопающихся звуков, нечеловеческих криков и вязкой, напоминающей смолу, липкой, доводящей до бездумного побега, ки.
