ХАРЛАН ЭЛЛИСОН
МАМУЛЯ
перевод В. Гольдича, И. Оганесовой
Вся семья собралась в гостиной за столом. Составили столики для игры в карты, и танте Элка подавала свои знаменитые крошечные мясные кничи[ Жареный или печеный пирожок с мясом (идиш). (Здесь и далее примеч. пер.)], блины из мацамел[ Мука из мацы (идиш).], готовую солонину на маленьких подносиках, пастрами, печеночный паштет, картофельный салат, копченого лосося со сливочным сыром, холодную копченую селедку (очищенную от костей видит Бог, на это должна была уйти целая вечность) и копченого сига; на столах высились горы кукурузного, пшеничного и ржаного хлеба; а еще салат из капусты, салат из курицы и множество маринованных огурчиков.
Ланс Гольдфейн сидел в пустой кухне, положив нога на ногу, и курил, глядя на заднее крыльцо в окно. Когда откудато сверху к нему обратился голос, он подпрыгнул от неожиданности.
- Прошло всего пятнадцать минут после похорон, а здесь уже воняет сигаретами. Фу!
Ланс принялся озираться по сторонам. В кухне, кроме него, никого не было.
- Не могу сказать, что это была самая пышная служба из всех, в которых мне доводилось принимать участие - если уж быть откровенной до конца. Не то что у Сэдди Фэртель.
Ланс еще раз, более внимательно огляделся. В кухне попрежнему никого не было. На заднем крыльце тоже. Повернулся к двери, ведущей в гостиную и столовую, но она была плотно закрыта. Никого. Ланс Гольдфейн только что вернулся домой после похорон матери и задумчиво сидел на кухне дома, который теперь принадлежал ему.
Он вздохнул, потом вздохнул еще раз; видимо, до него донеслись обрывки разговора между родственниками, собравшимися в соседней комнате. Ясное дело. Очевидно. Может быть.
- Ты что, теперь не разговариваешь со своей мамой, когда она к тебе обращается? С глаз долой - из сердца вон, так получается?
На этот раз голос явно опустился вниз, казалось, его источник находится где-то у Ланса под носом. Он махнул рукой, словно пытался избавиться от паутины. Ничего. Вглядываясь в пустоту, Ланс пришел к выводу, что смерть матери повлияла на его рассудок.
Ну и повод, чтобы свихнуться! "Когда я наконец избавился от нее, да благословит Бог ее душу, голос моей мамули продолжает надо мной нудеть. Иду, мамуля; если дело пойдет с такой скоростью, я очень скоро окажусь рядом с тобой. Прошло всего три дня, а у меня уже появился синдром вины".
- Они уже принялись фрес, - объявил голос его матери, теперь он исходил откуда-то снизу. - И если ты простишь мне мое нахальство, Ланс, дорогой сыночек, кто, черт возьми, пригласил этого мамзер Морриса на мои похороны? Пока я была жива, я бы того штуми даже на порог не пустила! Почему же я должна смотреть на его толстую морду после смерти?
Ланс встал, подошел к раковине, включил воду и погасил сигарету. Потом выбросил окурок в мусорное ведро. Медленно повернулся и сказал, обращаясь к пустой комнате:
- Это несправедливо. Ты ведешь себя нечестно. Совсем несправедливо.
- О какой справедливости ты говоришь? - отозвался лишенный тела голос его матери. - Я умерла, а ты говоришь мне о справедливости? Тогда скажи честно: умереть - это справедливо? Женщине в расцвете лет?
- Мамуля, тебе ведь было шестьдесят шесть лет.
- Для женщины, находящейся в трезвом уме и доброй памяти, это самый расцвет.
Ланс принялся вышагивать по кухне, насвистывая мелодию "Эли, Эли" просто так, чтобы немножко успокоиться, потом налил себе стакан воды и залпом выпил. Вновь обратился к пустой комнате:
- Мне довольно трудно осознать все это, мамуля. Я не хочу быть похожим на Александра Портного, но почему я? Никакого ответа.
- Где ты... Эй, мамуля?
- В раковине.
Ланс повернулся:
- Почему я? Разве я был плохим сыном? Разве давил насекомых, разве... разве я не протестовал против войны во Вьетнаме, когда только она началась? Какое я совершил преступление, мамуля, если теперь меня преследует призрак йенты?
- Ты уж, пожалуйста, следи за тем, что говоришь. Я ведь все-таки твоя мать.
- Извини.
Дверь из столовой распахнулась, на пороге стояла тетя Ханна в своих любимых галошах. За всю историю человечества в Южной Калифорнии ни разу не шел снег, но Ханна переехала в Лос-Анджелес двадцать лет назад из Буффало, штат Нью-Йорк, а там снег шел частенько. Ханна не хотела рисковать.
- В доме есть фаршированная рыба? - спросила она.
Ланс был озадачен.
- Хм-м-м, - загадочно ответил он.
- Фаршированная рыба, - повторила Ханна, пытаясь помочь ему разобраться в трудных словах. - Есть рыба?
- Нет, тетя Ханна, к сожалению. Элка забыла, а я был занят другими проблемами. Все остальное в порядке?
- Ну конечно, в порядке! Какие могут возникнуть неприятности в день похорон твоей матери?
Это у них семейное.
- Послушай, тетя Ханна, мне бы хотелось немного побыть одному, если ты не возражаешь.
Она кивнула и повернулась, чтобы уйти. На короткое мгновение Лансу показалось, что ему удастся выйти сухим из воды: тетя Ханна не слышала, как он с кем-то разговаривал. Однако она остановилась, посмотрела по сторонам и спросила:
- С кем ты разговаривал?
