Антон хотел познакомиться с моими родителям. И не только это. Он хотел, чтобы его родители познакомились с моими родителями.
Как будто у нас и так всё не было слишком сложно: два дома, два бывших партнёра, два ребёнка и одно исчадие ада.
– Я наконец нашла ответ на вопрос, что делает женщин счастливыми, – сказала моя подруга Труди. – И это не тантрический секс.
– Нет? – рассеянно спросила я. Точнее говоря, у нас было четверо детей, двое моих, двое Антона, но его старшая дочь жила с его бывшей женой в Англии.
Исчадием ада была его младшая дочь Эмили.
Позавчера вечером мой сын Юлиус перед сном крепко обнял меня за шею и прошептал мне в ухо:
– Мама, не можешь ли ты ещё раз поменять гроб-косатку?
У меня замерло сердце. Он действительно прошептал «гроб»?
– Косатку что? – спросила я, гладя его по светлым волосам.
– Я лучше хочу гроб-дельфин, пожалуйста, – ответил Юлиус. – Если ты его ещё можешь поменять.
– Но, малыш, почему ты хочешь гроб? – растерянно спросила я.
– Потому что мой мозг съёживается, и я скоро умру, – сказал Юлиус.
– Почему ты так решил? – вскричала я. Волоски на моих руках встали дыбом.
– Мне это сказала Эмили, – объяснил Юлиус.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что произошло: Эмили внушила Юлиусу, что он страдает от неизлечимой болезни и мы за его спиной готовим его похороны. Три дня Юлиус ходил с сознанием своего якобы съёживающего мозга и думал о смерти. Было не просто убедить его в том, что он полностью здоров и у него впереди долгая и счастливая жизнь.
– Это было низко и очень жестоко с твоей стороны, – сказала я Эмили, когда Антон привёл её вечером на ужин. Я бы охотно её встряхнула, но я этого, естественно, не сделала. В конце концов, ей было всего шесть лет, и она была исключительно нежным ребёнком с узкими плечами.
– Мы же только играли, – ответила она и посмотрела прямо мне в глаза. У неё были прекрасные миндалевидные глаза, унаследованные от матери. У бывшей жены Антона было интересное происхождение: наполовину тайская принцесса, наполовину богатые шотландские аристократы. Или наоборот – наполовину тайская аристократка, наполовину шотландская принцесса, я уже точно не помнила.
– Нехорошая игра, – строго сказал Антон. – Юлиус воспринял это очень серьёзно.
Эмили по-прежнему смотрела мне в глаза. Глаза были такими чёрными, что невозможно было распознать, где кончается зрачок и начинается радужка. Я постаралась смотреть в ответ не мигая, потому что было бы фатальным показать Эмили, что я её боюсь.
– Извините, – в конце концов сказала Эмили. Это прозвучало искренне.
Антон мне улыбнулся. Для него вопрос был исчерпан.
Для меня нет. Потому что когда Антон после ужина пошёл в туалет, Эмили сказала мне прямо:
– Я тебя не хочу. Я от тебя избавлюсь. От других я уже избавилась.
Может быть, это было смешно, но я восприняла её угрозу серьёзно. После расставания с мамой Эмили Антон, как выразилась моя подруга Мими, «никого не пропускал». И где все мои предшественницы? Их не было. От них избавились.
Я не хотела, чтобы Эмили это проделала и со мной. Антон был лучшим из всех, кто мне когда-либо встречался. Он был дружелюбным и умным, и секс с ним был феноменальным.
Я любила Антона.
– Так что делает женщин счастливыми? – спросила Труди.
– Любить и быть любимыми, – пылко ответила я. Как в этой песне из «Мулен Руж»: «
– Нет, – сказала Труди. – Намного проще!
Я не знала, любит ли меня Антон так же, как я люблю его, но он, казалось, твёрдо включил меня в план своей жизни на ближайшие двадцать-тридцать лет. Хотя мы были вместе всего пару недель, он постоянно говорил мне вещи вроде «Следующим летом мы наймём домик на колёсах и проедем по Канаде».
Или: «Когда дети подрастут, мы сможем делать вино в Бургундии».
Или ещё: «Когда я наконец познакомлюсь с твоими родителями?»
– Лучше всего никогда, – пробормотала я, но Антон этого не услышал.
– Мои родители тоже хотят познакомиться с твоими родителями, – сказал он.
Я ему тут же поверила.
Я могла хорошо представить себе, как его мать поправляет юбку кашемирового костюма и говорит: «Ну, дорогой Антон, если у тебя с Констанцей серьёзно, то уже пора нам познакомиться с её родителями. Всегда хорошо знать, из какого, так сказать, стойла человек происходит, не так ли?».
В случае моих родителей стойло можно было иметь ввиду буквально: они происходили прямо из коровьего стойла на острове Пеллворм в Северном море. В ряду моих предков было не найти королевской крови и дворянства, зато было много хитрых северофризских крестьян и премированных коров.
