– Не знаю, вряд ли, – грустно, немного опечаленно, произнес пэдди. – Мы позавтракали, или пообедали, я давно уже потерялся во времени. Выкурили джойнт на подземной парковке, послушали бродячую музыкальную банду сумасшедших буддистов, выступавших в парке, они перепивали песни Боба Дилана, гениальную поэзию миннесотского Элвиса, вдыхая в нее чистоту творческой неидеальности. В конце зимнего месяца чайтра, подпольная музыка кантри и вправду, немного, согревала. Представляешь, у одного из вероотступников, на уровне груди, висел старый, жутко хрипящий динамик, к которому, он подключил электрогитару и акустический микрофон. Звук, который он воспроизводил своей инопланетной аппаратурой, напоминал ностальгическое шипение с бабин катушечных магнитофонов, что предавало несанкционированному выступлению своеобразный сюр. Я предложил Джанин пойти ко мне, заглянуть в мою комнату в съемном хостеле, на пару стаканчиков бханга, под саундтрек Кохид энд Кэмбриа. Но, она отказалась. Сказала, что еще рано, да и на работу ей надо было возвращаться. Стандартный набор обычных отговорок придуманных на бегу электронных часов ее быстротечной жизни, и знаешь что, если бы, я был, к примеру, Оливером Сайксом, то, она сама бы, меня потащила к себе, лаская своими идеальными губами сутки напролет, сохраняя в себе свою нежность.
– Если бы, ты был Оливером Сайксом, старый, я бы сам тебе отсосал!
–Ты ебанутый? Надеюсь, вы шутите, сэр.
– Ох, Пи Ви, пэдди ты проживешь всю свою жизнь, пэдди и умрешь! Ты хотел трахнуть Джанин в первый день знакомства?
– Я не думал о сексе, правда, но, если бы он случился, я не стал бы сопротивляться. Знаешь, мы давно уже обесценили свои акции на Фондовой бирже мужей.
– Ну, еще бы, значит все же, ты определенно хотел ее трахнуть, иначе не позвал бы к себе домой, а ограничился резиновым ужином в макдаке, или в ближайшей турецкой кебабной, как это случалось не раз.
– Просто хотел уединиться, скрыться от посторонних глаз, пообщаться один на один. Куда мне было её еще звать? К тебе? Да и погода была дурацкой. Мокрой и ветреной. Не столько холодной, сколько простужено промозглой, чтобы бесконечно зависать на улице.
– Ладно, уговорил, – послушно принял я, строну ирландца.
– Что? – удивленно переспорил меня пэдди, стремительно преодолевая одиночество, казалось бесконечной улицы.
– Говорю, почему ты не хочешь мутить с Джанин?
Пи Ви остановился, нервно прикусил, идеально белыми зубами, нижнюю губу, немного подумав, взяв в таких случаях логичную паузу, разбито ответив:
– Потому, что не вижу особого смысла. Ибо. Она в начале месяца бхадра улетает в Йену, и вряд ли она, еще, когда либо, сюда вернется, в этот забытый Аллахом Сканторп. Лучше уйти в тень сейчас, похоронив глупые романтические надежды и бесплодные иллюзии, чем, по истечению шести месяцев, разбить свое сердце, беспечной любовной историей, навсегда потеряв ее. Я за ней не поеду, – постояв несколько секунд в приятных муках философского уединения, потом, продолжив свой путь, мудро подметив, – грустная ирония этого сонного мира. Моей ленивой любви. И знаешь, что? Я хочу заминетить Скарлетт Йоханссон! И зачем мне эти нервы? Как раз тогда, когда я думал, что все налаживается!!!
– Я тоже хочу заминетить Скарлетт Йоханссон!!! Мы улетим с ней на Кубу, или в Пуэрто-Рико, купим там небольшой домик с видом на Карибское море, и будем вместе доживать остатки взаимозаменяемых дней панк-авангарда, как вышедшие в тираж кокаинозависимые звезды бибопа. Будем на практике изучать древнеиндийские тексты камы, каждый день. Пить ирландский виски, солодовый, со вкусом цитрусовых, и курить гандж.
– Ну-ну, – недоверчиво, ответил мне Пи Ви, – блажен кто верует, тепло ему на свете.
– Слушай, старый, а помнишь, ты буквально еще вчера встречался с Мадиной? Или как её там? Фотограф, и радиоведущая на местном радио, замкнутая в себе, молчаливая неулыбчивая блондинка с незапоминающимся лицом, – вдруг, неожиданно, вскрыл я, еще не успевшую засохнуть на желтой коже наших несоответствий, историю.
– Я забыл, и ты забудь, – совсем невежливо отмахнулся от меня ирландец, остановился, подняв свою голову вверх, рассматривая прозрачное дно нависших над нами военных самолетов, иллюстрацию многоцелевой механики.
– Да я-то забуду, старый, только вот ты, еще несколько дней назад сгорал от бескорыстных симпатий к довольно посредственной творческой единицы женского образца, а теперь, болезненно и тонко, разоружил свои суровые линии эмоциональных вен перед Джанин. Ты определись как-то.
– Ну, во-первых, с Джанин все более чем непонятно и неопределенно, а по поводу Мадины, – ирландец жадно втянул в себя густой холодный воздух, пропуская сквозь себя непрекращающийся бег природных излучений. – Она просто мистическим образом помешана на субкультуре хикикомори, знаешь, что это такое?
