Я нырял и выныривал, пока не заметил, как блеснуло что-то белое, белизна человеческого тела. Я быстро поплыл туда, стараясь не потерять из виду перебирающие ноги в ластах.
Это были ноги Корки, он ещё был в маске.
Мне смешно было смотреть, как он с грозным видом водит ружьём по сторонам и хищно выворачивает голову, и стекло на маске отливает тусклым водяным блеском.
Он медленно шевелил ногами, между которыми сновали косячки рыбок, и медленно подплывал к скале, подкрадываясь к чему-то за ней. На поясе у него болтался здоровый плоский тесак.
Я подплывал со спины к нему ближе и ближе, пытаясь увидеть, кого же он намерен заарканить. Я всплыл над скалой и увидел: то была большая рыба-валун, существо мирное и совсем невкусное. Корку, вероятно, привлекли его размеры.
Он вдохновенно уставил своё ружьё в бок этой древней рыбе, вспотел, наверно, от волнения. Стрела прочно застряла.
Рыба дёрнула толстым могучим телом и потащила Корку за собой, лениво, но упорно, и венец творения не знал, что ему делать, только воздух стал вырываться чаще и, крутясь, упруго взмывал вверх.
Я тоже вынырнул, быстро отдышался и снова нырнул. Корку с рыбой я не увидел, а увидел ту девушку, что была с ним утром, она нависала надо мной, слабо работая ногами.
Я помахал ей рукой, и она, улыбнувшись, насколько это было возможно в маске, тоже покрутила рукой. Из-за камней суматошно вынесся Корка, он выглядел, как бирка у чемодана.
«Чемодан», судя по всему, начинал злиться, сделался подвижным и потянул в глубину.
Корка, оглядываясь на тьму, мотался за своей рыбой, но страх взял своё, и он вытащил тесак и стал бить и пилить шнур, валун сделал вираж, и Корка прочесал спиной дно, крутясь, как попало.
Я увидел, как от дна отделился чудовищный поплавок — акула, она тронулась и описала плавный стремительный круг, пройдя между мной и девушкой.
Воздух у меня кончался, я стал всплывать, и успел увидеть, что шнур не выдержал царапаний по нему лезвием и разъединился, рыба скрылась, а акула за ней, будто увлечённая водоворотом. Рыба была, конечно, ничего.
Я вынырнул. На пятачке пляжа сидела Дар, обхватив руками колени. Из-за камней появился Витамин, прыгая то на одной, то на другой ноге, вытряхивая воду из ушей.
Он приблизился к Дар. Она подняла голову. Их губы слились в долгом поцелуе. Куда катится мир, подумал я.
Обнявшись, они медленно переворачивались, как два борца, по песку, замирая при этом.
Недотрога Нектар природу презирала. Её любимым занятием был одухотворённый просмотр рекламы, досадливо перебиваемой другими бесполезными передачами.
Я снова нырнул.
Прямо подо мной на дне сидел Корка, ноги в разные стороны, и осматривал ружьё, держа его за ствол. Девушка колебалась рядом, и волосы её струились. Я быстро упал на Корку и толкнул в спину; он покачнулся, резко разогнулся, чуть не опрокинувшись, и схватился за тесак. Я состроил ему рожу, а девушке это понравилось, она оживилась, а потом ловко развернулась и уплыла, плавно взмахивая ногами в ластах.
Я, оторвав взгляд, поплыл к берегу.
У одежды сидела Дар и с тоской смотрела, как я выбираюсь из плещущейся между камнями воды.
— Привет, Дар, — сказал я. — Что делаешь?
— А! — сказала она. — Вот, сторожу одежду.
Я не обратил внимания на её слова, потом недоуменно уставился на неё.
Я взял её за плечи.
— Что случилось? — ласково спросил я.
Дар брезгливо пошевелила плечиками.
— Ты весь мокрый! — сказала она. — Не трогай меня.
И вдруг я догадался.
— Ты… из-за той акулы? Да?
— Да, — сказала Дар. Она помолчала. — Когда подошли к воде, меня даже передёрнуло. Боюсь.
— Очень нужно, чтобы ты лезла в воду к акулам. Там их сейчас масса.
— Правда?
— Да, — соврал я.
— А как же они?
— Отстреливаются. Но силы неравные, — серьёзно сказал я.
— А как же Топ? — воскликнула Дар. Она плохо понимала, что я шучу. — Что с Топ? — Дар недоверчиво посмотрела на меня. — Ты шутишь?
— Ну конечно! — сказал я и, нагнувшись, поцеловал её в лоб. — Глупенькая! Они давно нырнули?
— Да, — сказала Дар. — Скоро должны выйти.
— Подождём, — сказал я и упал на песок, который сразу облепил меня.
— Я чуть не испекся, — раздался сверху голос. Я поднял голову и увидел Лагуну на скале.
— Я чуть не испекся на этом солнце, — сообщил он и спокойно спрыгнул, как мне показалось, прямо на меня, я даже удивился, что он не попал.
— Жарит как, собака, — сказал Лагуна. Он был вялый и странный, со взлохмаченными волосами. — Привет, — бросил он Дар.
Она окинула его холодным взглядом и не ответила. Он не обратил на это никакого внимания.
— Надоело мне, — заявил он. — Пик, мы сегодня наберёмся. Устроим торнадо. Всех в трущобы. Я сегодня наберусь. А если ты мой друг, то наберёшься со мной. — Он уставился на меня. — Ты мне друг?
— Конечно, — сказал я. — Мы сегодня ух, как дёрнем.
— Ага, — сказал он, заулыбался и вдруг нахмурился. — Что это у тебя?
— Где?
— Вот, вот!
— Что, что такое? — сказал я.
— Развернись! — потребовал Лагуна.
— Голову напекло? — сказал я.
Лагуна сзади задумчиво сопел.
— Где это ты так?
Дар мельком глянула на мою спину и сразу отвернулась.
— Да что такое? — заорал я. — Ты можешь сказать толком?
