— Вот любишь ты всё же эпатировать окружающих, — усмехнулась Мия, аккуратно подцепляя палочками лапшу, и отправляя её в рот, — Впрочем, я давно уже поняла, что тебе просто плевать на то, что о тебе подумают окружающие. Я бы тоже хотела быть такой, но, увы, не могу. Что-то внутри меня противится, когда я пытаюсь вести себя таким образом, что это противоречит нашим устоям. Мне лишь иногда удаётся справиться с собой, как, например, тогда, когда я решила заговорить с тобой на пробежке. При всей твоей молчаливости и непредсказуемости, с тобой на удивление легко общаться. Да, порой ты бываешь очень груб, но почему-то, от тебя я не воспринимаю это как грубость. Если бы что-то подобное тому, когда ты закрыл передо мной дверь, когда я принесла тебе тортик, сделал любой другой мой знакомый, то я бы просто вычеркнула его из своей жизни, а от тебя — стерпела. Почему так?
— Это потому, что я сразу выстроил такую модель поведения с тобой. Ты могла и не принять её, но решила продолжить общение, вписав меня в свою картинку мира. С теми же, с кем ты уже давно знакома, совсем другая история. Ты уже давно знаешь модель поведения каждого из них, предполагаешь, как они поступят в той или иной ситуации, и вариант, что они поступят также, как и я, будет выходить за рамки их модели поведения, которую ты выстроила в своей голове. Будет ломать твою картину мира, и ты не можешь с этим смириться. Вот и всё. Видишь, как просто, — пожал я плечами, с тоской обнаружив, что ложку мне так и не принесли, хотя я и просил, так что бульон придётся пить так, как тут принято. Прямо из тарелки.
— Да, скорее всего, ты прав, — чуть подумав, пробормотала Мия, а потом добавила, — Но всё же, странный ты человек, Сайто Кушито. Есть в тебе какая-то загадка, и мне бы очень хотелось её разгадать.
— И сколько дней тебе придётся школу пропускать? — спросил дед, когда мы сидели за столом и пили чай, который я купил по пути домой.
— Точно мне не могут сказать. От трёх месяцев до полугода, — пожал я неопределённо плечами, — Режиссёр пообещал, что постарается сцены со мной снять как можно быстрее. Хотя сильно торопиться тоже не хочется, так как у меня оплата за каждый съёмочный день будет.
— Ты понимаешь, что он тогда чуть ли не круглосуточно захочет тебя заставить работать, если у тебя будет освобождение от школы? — жутковато усмехнулся дед, — По закону, школьник может работать с пятнадцати лет, но не более четырёх часов в дни учёбы. Во время каникул это ограничение снимается, и остаётся лишь то, что подросток не может работать в ночные часы с двадцати двух часов до пяти. У нас, конечно, официально восьмичасовой рабочий день в стране, но уж очень начальство любит переработки, и заставляют подчинённых по двенадцать часов в день вкалывать. Ты уверен, что оно тебе надо?
— Ксо! Об этом я не подумал, — озадаченно почесал нос я, — А нельзя как-то в договоре ограничить мои часы работы? Например, чтобы не более восьми часов в день было?
— Конечно, можно, — благожелательно кивнул он, сделал глоток чая, и довольно зажмурился. Я его экстаза не понимал, как по мне, чай как чай, ничего особенного.
— Обязательно учтём этот момент, — продолжил он, — А ещё я и поторгуюсь немного. Как по мне, за такую роль они должны побольше платить. Всё же одна из главных ролей, так ещё и отрицательная. За это определённо нужно будет требовать надбавки.
— Было бы неплохо, — согласно кивнул я, припомнив свои размышления о налогах.
— Осталось только обговорить, что я получу за то, что буду помогать тебе, — пристально глянул на меня дед своими жуткими глазами, но я уже привык к ним, так что подобным меня было не напугать.
— Ты что, долю хочешь? — удивился я, постаравшись не показать ему, какое презрение я сейчас испытывал. Брать деньги с родного внука, это уж совсем мерзко как-то.
— Долю? Нет, я не про деньги, — покачал головой он, — Я, скорее, про услугу…
— Так тебе помощь какая-то нужна? — догадался я, — Да я б тебе и так помог.
— И не помощь, — покачал головой он, — Я хочу, чтобы пока я был тут, ты каждый день выделял по два часа на занятия со мной бу-дзюцу. Не дело это, когда внук совсем не знает боевого искусства, которому учит дед. Хотя бы базовые знания я должен тебе передать.
Два часа в день? И это при том, что я ещё должен буду ходить на тренировки по муай-тай, а ещё, скорее всего, нужно будет пару раз в неделю ездить в корпорацию, да и на рисование надо время выделить.
— Два раза в неделю по часу, — выдвинул свои условия я.
— Шесть дней по два часа. Один день, так и быть, дам тебе выходной, — усмехнулся дед.
— Три раза в неделю, по два часа, но не больше! — упёрся я.
— Четыре дня в неделю, по два часа, и это моё последнее слово! — грозно нахмурился дед, — Иначе сам со всем этим разбирайся и жди отца.
— Хорошо, — сдался я. Впрочем, четыре дня — это гораздо лучше, чем семь.
— Вот и отлично, — довольно кивнул дед, — В таком случае, начинаем прямо сегодня. Иди переодевайся.
