– Потому что мы всегда ненавидели друг-друга,– ответил гот. – Это ты, князь, не имеешь национальности, ведь в твоих жилах течёт и греческая, и готская, и татарская, и хазарская, и черкесская кровь, а мы, твои подданные, люди разных национальностей. У греков, готов, асов, аланов, караимов, других наций, свои города и селения, свои традиции, а у многих и своя вера. Мы разные, мы разделены, поэтому, с детства учимся ненавидеть друг-друга.
– Князь Алексей, мой дед, возродил нашу единую страну. Да, в ней живут люди разных национальностей, но каких-либо преимуществ нет ни у одной. Ни греки, ни готы, ни аланы, ни караимы не диктуют другим свои условия, никто из них не имеет преимущественного права торговать, владеть, управлять, воевать. Наша маленькая страна – наследница многих империй. И греки, и готы с аланами – имперские народы, которым чужда межнациональная рознь. Иначе, они бы не смогли создать великие империи Ромейскую и Рейдготаланд. А вы отщепенцы от своих народов, от единого народа Феодоро,– ответил ему Александр.
– В твоей стране почти пятая часть населения - иудеи и армяне. Покажи мне хоть одного иудея или армянина здесь, среди воинов твоей армии. Почему Божий народ, который владеет землями, торговыми судами, складами, лавками, сидит сейчас в безопасном городе, за неприступными скалами, а мы, простые готы и греки, должны проливать кровь за всех? Почему?
– Я разберусь с этим. Но ты отвечай за себя. Не иудеи устроили это кровопролитие, не армяне идут с мечами против своих соотечественников, а именно вы, греки и готы, представители большинства населения Феодоро, люди одной христианской веры. Именно вы разрываете страну накануне величайшей битвы, от которой зависит судьба нашей общей Родины.
– Я и так отвечаю за себя. Своей жизнью. Но семена взаимной вражды и ненависти не мною посеяны: я сам вырос на этом поле. Перед смертью могу тебе сказать следующее: погибли Римская империя, Ромейская империя, хазарская империя, готская империя Рейдготаланд, гибнет Золотая Орда, потому что они включали в себя много наций и народов, ненавидевших друг друга. Именно поэтому всякая империя обречена на гибель. И наша страна – мини империя, их наследница, тоже обречена. Только страны, в которых живёт одна нация, один народ, выживают в этом мире.
– Всякая нация формируется постепенно из многих наций и народов. Пройдёт ещё сто, двести лет, и окончательно сформируется наша нация, нация феодоритов, мирного и героического народа, живущего на своей земле. Но твоя жизнь уже закончилась. Прощайся с землёй, с людьми, живущими на ней, но не ставшими тебе родными. Назови своё имя, чтобы умереть не безвестным готом.
– Меня зовут Алтабарман Теофил.
– А как твоё имя, грек?– спросил Александр другого воина.
– Харуглари Викентий,– ответил тот.
Александр махнул рукой. К осуждённым подошёл священник, быстро отпустил им грехи. Аланы отвели двух воинов к Сухой балке, поставили на краю оврага и, отойдя на небольшое расстояние, пустили стрелы.
По широкому полю под светлым месяцем ходили печальные воины, собирая смертельную дань взаимной вражды – десятки бездыханных тел.
Александр подъехал к монастырю, бросил поводья подбежавшему отроку и сказал Константину:
– Войска вернуть на свои места, оставив передовые отряды наблюдения! Всем спать!
Он опять поднимался вверх среди звона цикад по бесконечной лестнице, ведущей в звёздное небо. Там, среди звёзд, его родной дом, его мать, его любимая жена. Но в сердце не было радости. Только тревога и безысходная тоска.
Глава 25. Генеральное сражение.
Турки шли ночью по нижней дороге. Как и предполагал Александр, они легко преодолели рубеж из крепостей и заградительных отрядов, прорвались через внешнюю линию обороны.
Зарево горящих крепостей, усадеб и деревень, толпы бегущих женщин и детей ясно указывали путь врага. Приходили сообщения от командиров прокурсаторов, вынужденных отступать перед превосходящими силами противника. Рано утром князь послал отрока вниз с сообщением для Смирнопуло и за Теодориком, а сам прошёл по улицам города к южному обрыву. Солнце ещё не оторвалось от горизонта, и его лучи не проникли в тёмные, покрытые туманом долины. Далеко на горизонте расплавленным золотом сверкало море. Внизу, под ногами князя дымили костры лагеря – катуны феодоритов. А в нескольких верстах южнее из-за гор поднимался дым турецких костров. Две армии расположились друг напротив друга.
В это время раздался оглушительный взрыв: сапёры подорвали туннель, связывающий Южный монастырь с плато.
Снизу по крутой лестнице от монастыря поднялся Теодорик. Он ещё не успел надеть доспех, но его глаза уже горели неистовым огнём.
– Что, чуешь кровь, Тео?– спросил его князь.
– Это моя стихия. Я рождён для боя, вырос в боях и надеюсь умереть в сражении.
– Ладно, хватит хвастаться, Тео, и не трави душу. Думаешь, мне самому не хочется передать княжение своим родственникам, надеть доспехи и сражаться рядом с тобой?
– С раненой правой рукой? Зачем звал, Александр?