– Да вот, подумал, что если тебя убьют, то Феодоро может остаться без действительно талантливого полководца. Если погибнет Константин, заменишь его. А пока оставайся в городе. Назначаю тебя тагматархом стен.
Лицо Теодорика потускнело.
– Александр, не порть мне праздник.
– Я сказал, Тео: будешь рядом со мной. Твой час настанет. И мой час настанет. Там ты, всего-навсего, рядовой военачальник, а твоё участие или неучастие в сражении никак не повлияет на его исход. Но может наступить время, когда от твоего умения, твоей храбрости и силы будет зависеть судьба Феодоро. Я приказываю тебе послать за своим оружием, своими людьми и быть подле меня. Не потому хочу сохранить твою жизнь, что ты мой друг, а потому что она нужна стране. О своём решении я уже сообщил Смирнопуло.
Солнце всё выше поднималось над горами. Внизу затрубили трубы, и войска начали построение в боевые порядки. Жители города собирались у края обрыва. Скоро тысячи женщин, детей, стариков сидели, лежали на траве, наблюдая за построениями войск. Зазвонили колокола. В храмах начался молебен за победу православного воинства над неверными.
– Смирнопуло мог бы ударить ночью, когда турки только начали располагаться лагерем. Мог в темноте обойти врага и ударить с тыла, вырезать половину турецкого войска, прежде чем турки разобрались бы в ситуации. Почему он этого не сделал?– спросил Александр Теодорика.
– Я ему советовал это ещё до вчерашних событий. Он ответил, что ночью в неразберихе можно потерять контроль над войсками и упустить победу. Мы с тобой в Молдове действовали по обстоятельствам, а наши военачальники понятия не имеют, как это воевать ночью, когда ничего не видно.
– У Константина есть в запасе какая-либо хитрость? Засадная тагма?
– Засады – демы, как таковой, нет. Но Константин послал гонцов к заградительным отрядам с приказом сосредоточиться в тылу у османов, чтобы по сигналу атаковать врага.
План Александру понравился, и он впервые улыбнулся. Лёгкий ветерок разогнал остатки утреннего тумана. Картина разворачивающихся войск стала видна чётко, словно нарисованная на белом пергаменте.
Сверху было видно, как армия турок тронулась с места и пошла сквозь лес, по крестьянским полям и прогалинам, по извилистым лесным дорогам, постепенно приближаясь к войску феодоритов. Когда, наконец, турки вышли из леса и построились вдоль Сухой балки напротив Мангупа, войска Константина отступили, освобождая туркам часть поля.
– Зачем он это делает?– возмутился Александр. – Наоборот, надо не давать врагу возможность выйти из неудобий, бить его на подходах, ещё в лесу.
– Рыцарские традиции. Чтобы врагу было удобно. А то ведь и обидеться турок может, жаловаться начнёт,– ответил Тео.
– Одно утешает: наши позиции выше. Туркам придётся идти вверх, а сила удара нашей конницы увеличивается.
– Смотри, сам турецкий Басса!
Действительно, на вершине лесистого холма по ту сторону от Сухой балки мелькали топоры и падали, срубленные деревья, а в прогалине уже виднелись турецкие красные флаги с полумесяцем и штандарт Гедык-Ахмед Бассы, главнокомандующего турецкой армией.
Османы перебрались через овраг, и теперь оба войска стояли друг напротив друга прямо под гигантским плато Мангупа. Два сверкающих сталью, шевелящихся монстра. Армия против армии, глаза в глаза. Знамёна, штандарты, скиптроны обозначали рода войск, гербы военачальников. Словно небольшие волны – судороги пробегали по телам разлёгшихся в долине монстров: это мчались в разные стороны конные отряды, выполняя поручения военачальников. Скоро от турецкой армии отделилась небольшая группа парламентариев, и направилась в обход центра войска феодоритов к монастырю, где располагался главнокомандующий Смирнопуло Константин.
– Турки исполняют предписание Корана и шлют нам предложение мира,– сказал Теодорик.
– Знаем мы их предложение. Уже имели честь разговаривать с послом Гедык-Ахмед Бассы,– ответил Александр.
Скоро по лестнице снизу поднялся турецкий посол, и брови Александра с изумлением поползли вверх.
– Опять ты?
Перед ним стоял сын князя Исаака, Тихон.
– Здравствуй, князь!
– Будь и ты здрав, Тихон! Тебя повысили? Теперь ты уже турецкий посол?
– Гедык-Ахмед Басса от имени и по поручению Великого султана Мехмеда Фатиха шлёт тебе предложение мира.
– На тех же условиях?
– Да. Все, кто пожелает, могут свободно со всем своим имуществом выехать из Таврики и направиться в любую страну мира. Тем, которые останутся, султан обещает неприкосновенность жилища, имущества, свободу вероисповедания.
Александр вздохнул, пожал плечами и сказал.
– И зачем ты пришёл? Неужели, не ясен ответ?
– Я буду приходить к тебе столько раз, сколько потребуется, чтобы убедить: лучше сохранить наш народ, чем погубить его.
– Погубить народ – это лишить его свободы. Через сто лет на этой земле уже не будет никакого народа феодоритов, а будут татары и турки. Наши дети потеряют веру свою, историю, потеряют само право называться народом.