– Если мы не выйдем сразиться с турками, то падёт моральный дух жителей города, а нас все будут считать трусами, недостойными своих отцов,– сказал Сарандо Демис.
– Князь, я думаю, надо разрешить молодым людям совершить подвиг во славу Феодоро,– сказал Теодорик.
– Сколько турок хотят сразиться в поединке?– спросил Александр у Демиса.
– Ровно двадцать.
– Хорошо. Тогда и вас пусть будет столько же.
Молодые люди с радостью кинулись прочь. Через некоторое время открылись ворота, и навстречу туркам вышли двадцать латников с обнажёнными мечами в руках. На узкой дороге невозможно было сражаться всем вместе. Из отряда феодоритов вышли вперёд несколько рыцарей, подняли мечи и указали ими на турок, которых выбрали для себя. Поединок начался. Зрители бурно реагировали на каждый выпад, каждый удар. Наконец, пал, сражённый ударом меча один из турок, и с вершины гор вокруг Воротного оврага раздался оглушительный, торжествующий рёв. Потом пал один из феодоритов. Толпа турок возле грота стала бросать вверх тюрбаны, оглашая долину радостными криками. Этот крик подхватила армия у подножья горы, и, отражаясь от окружающих гор, пронёсся вражеский крик по всей маленькой стране, наполняя сердца феодоритов смутной тоской. Наконец, поединки закончились. Счёт было равный: десять на десять. Десять феодоритов с трофеями - саблями побеждённых турок, вернулись в город. Десять тел героев пронесли через ворота. Но турки не уходили. Вперёд вышел могучий турок в латных доспехах. Он стал кричать на турецком языке, и переводчик рядом с ним переводил каждое его слово.
– Я убил своего соперника. Но мне мало его крови. Вызываю на бой самого сильного феодорита, а не вашу зелёную молодёжь. Не уйду отсюда, пока не убью всех желающих со мной сразиться. И когда желающих больше не останется, это будет позором для вашего города.
– Однако!– сказал Александр. – Это совсем не молодой глупый барашек, сынок богатых родителей. Ну и что с этим делать? Может, просто пустить стрелу и убить хвастуна?
– Нет, нельзя. Горожане такой поступок осудят. Найдётся и на этого героя достойный воин,– ответил Тео.
Наконец, ворота открылись, и навстречу турку вышел рыцарь в доспехах. Александр сразу узнал его. Это был Сарандо Демис. Бой начался. Демис ударил первым сверху. Но турок щитом легко отклонил меч феодорита вправо от себя, пустив его вдоль тела, а потом с разворота нанёс страшный удар по шлему Демиса. Вестиарит покачнулся, и, оглушённый, упал на колени. Турок перевернул феодорита ногой, а когда Сарандо оказался на спине, вогнал саблю в глазную щель его шлема. Кровь потекла из-под сабли османа. Толпа феодоритов на мысах Восточный и Ветров ахнула, а женщины заплакали.
Торжествующе закричали османы у грота. Этот крик подхватили турки внизу, а эхо разнесло его по долинам Феодоро. Турок наступил на горло Демиса, вытащил саблю, и скрежет стали о сталь ужасом разорвал сердца зрителей. Турки ликовали, а на мысах города угрюмо замерла огромная толпа с пылающими от ненависти глазами.
– Жалко парня,– сокрушённо сказал Александр. Слёзы появились на его глазах.
Победитель встал одной ногой на тело поверженного феодорита, и опять закричал, а переводчик перевёл его слова:
– Я порежу вашу молодёжь как цыплят. Или рыцари Феодоро не жалеют своих детей?
Время шло. Наконец, ворота открылись, и навстречу турку вышел закованный с ног до головы в дорогой миланский доспех рыцарь. На стенах сразу зазвучало имя рыцаря: «Спаи Илья!». Все знали доблестного защитника Константинополя, мирарха. Его имя значило слишком много для Феодоро, чтобы он мог вот так просто рисковать своей жизнью. Но Александр знал: погибший Сарандо Демис – любимый племянник Ильи. Тут уже шла речь о кровной мести.
Турок положил щит, воткнул в каменистую землю красную от крови саблю и левой рукой вытащил из-за пояса боевой топор. Спаи Илья шёл навстречу врагу, а турок, казалось, не обращал на него внимания. Он снял рукавицу, и ногтём правой руки проверял остроту лезвия топора. Когда между противниками оставалась дистанция не более трёх шагов, турок внезапно швырнул рукавицу в лицо мирарха. Тяжёлая бронированная рукавица, словно железное ядро, ударила о шлем Ильи, перекрыла глазную щель. В это мгновение турок бросился вперёд, с размаха левой рукой нанёс страшный удар топором по голове мирарха. Илья, оглушённый, покачнулся и упал на колени. Тогда турок схватил топор за топорище обеими руками, и стал рубить мирарха, словно колол дрова. Он бил и бил, пытаясь пробить лучший доспех Европы, а женщины из толпы феодоритов на стенах, каждый раз ахали от ужаса, закрывая глаза руками. Наконец, Спаи Илья перестал шевелиться. Тогда турок ногой перевернул тело Ильи на спину, достал кинжал и вогнал его остриё в глазную щель шлема поверженного противника.
Опять ликовали турки, а на мысах и на стенах Мангупа стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь плачем женщин.
Теодорик вскочил. Его глаза пылали.
– Тео, не смей!– воскликнул Александр.