– Я не твой раб, и ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью, указывать мне, могу я рисковать ею или нет. Илья мой друг. Я обязан отомстить за него.
– Мы с тобой часто рисковали своими жизнями, но теперь ты ставишь на карту не свою личную жизнь, а судьбу Феодоро. Хватит нам одной потери.
– Я вернусь. Но если не вернусь, то вместо меня остаётся мой ученик. Это ты. Вот только выдержки пока у тебя маловато.
– Каков учитель, таков и ученик,– улыбнулся Александр. – Ты и сам горяч не в меру. Этот твой поступок тому яркое доказательство. Иди! И возвращайся!
– Да, я горяч, но только не в бою. Тогда я холоден и спокоен. Ты это прекрасно знаешь.
– Не всегда ты холоден,– сказал Александр, вспоминая Молдову.
Теодорик взял у оруженосца два меча и направился к воротам.
Когда ворота открылись и навстречу ожидавшему соперника турку вышел Теодорик без доспеха, в синей шёлковой рубахе с двумя сверкающими мечами в руках, толпа на стенах и мысах города ахнула. Высокий могучий воин раскрутил мечи, и каждый из них превратился в сияющий на солнце щит, словно невидимый ангел простёр над воином два ослепительных крыла.
Турок, сидевший на камне у дороги, вскочил, схватил саблю, щит, и пошёл навстречу Теодорику.
Теодорик остановился, посмотрел на скалы, откуда на него с надеждой взирали тысячи глаз, перекрестился на православный крест перед входом в монастырь на Восточном мысе, и ждал противника, опустив мечи. Турок первый бросился вперёд, но меч легко поймал турецкую саблю, принял на себя, а потом вывернул её и швырнул вверх. Сабля взмыла в голубое небо, с прерывистым свистом рассекая упругий воздух, а потом упала и покатилась вниз по крутому склону, позвякивая на камнях. В этот миг второй меч ударил снизу под щит. Противник среагировал мгновенно: присел и щитом прижал меч к земле. Но на его голову сверху уже летел первый меч, и тогда турок отскочил назад, к тому месту, где оставил топор, поднял его и швырнул в Теодорика. Но Теодорик прикрылся двумя скрещёнными мечами как щитом, и топор ударил в них, высекая искры, а потом бессильно, с глухим стуком упал на землю под ноги Теодорику. Турок бросился бежать к гроту за оружием, но тяжёлые доспехи мешали ему, и движения его казались неуверенными, суетливыми, ибо растерял он за эти несколько мгновений боя всю свою браваду.
Теодорик опять опустил мечи и ждал, когда враг вернётся. На этот раз турок был крайне осторожен. Он подходил медленно, прикрываясь щитом и выставив вперёд лишь елмень сабли. Противники ходили вокруг друг друга, делая резкие выпады. Потом сошлись, и засверкали мечи, застучала сталь о сталь, словно несколько молотобойцев били в раскалённое железо. Искусно владел саблей турок, но два коротких и лёгких меча Теодорика разили непрерывно со всех сторон. А турок не успевал защищаться, не успевал подставлять саблю и щит, не успевал провести ответную атаку. Несколько ударов Теодорика прошли через защиту, но мечи не смогли разрубить крепкую сталь доспеха. И опять противники кружили, пытаясь найти слабые места в обороне соперника. Оба меча Теодорик опустил, так что лезвия почти касались земли. Наконец, турок бросился вперёд, нанёс удар саблей, и разящее лезвие летело прямо в лицо Теодорика. Тео даже не поднял мечи: он мгновенно присел, пропустив саблю над головой, а потом одновременно двумя мечами ударил снизу от земли под щит врага. Оба меча нашли свой путь, минуя кирасу турка. Острия мечей вонзились в пах, пробив кольчугу. Турок отпрянул, согнулся от боли, и ярко красная кровь фонтаном брызнула из разрубленных артерий на его бёдрах. Она заливала ноги, словно стоял турок уже не на земле, а в алом облаке, несущим его к воротам мусульманского рая.
Теодорик рывком выдернул мечи, повернулся к турку спиной, вставил мечи в две петли на поясе. Потом он подошёл к телу Спаи Ильи, легко поднял его, несмотря на тяжесть доспехов, и направился к воротам. Турок уронил щит, качаясь, сделал несколько медленных шагов вслед за Теодориком, словно пытался что-то сказать ему, но бьющая из артерий кровь быстро лишала его сил. Он остановился, и стоял, опершись на саблю, истекая кровью, пока смерть не уложила его на каменистую землю Феодоро.
Турки у грота подбежали, подняли тело своего товарища, и бросились вниз по каменистой дороге. Им вслед неслись крики, улюлюканье, летели мелкие камни.
Перед Теодориком раскрылись настежь ворота, к нему бросились жители города, а он стоял с телом друга на руках и слёзы катились по его застывшему лицу.
Глава 27. Измена.