— Что ты мелешь, взрослый человек… Я из Родионово-Несветайской слободы, а в Ростове, что он тут знает? И посмотри на время… Четырнадцать ему, какие девочки?
— Значит, бьешь, вот он и убежал… Потом начал такую грязь лить — стыдно было слушать…
В судебном заседании практически от каждого из родителей слышали заявления об инцидентах подобного рода, об оскорблениях, невнимании, нежелании делать дело. Обида, бессилие, безысходность — все это и многое другое звучало в выступлениях на суде. Запомнилось, как Лидия Х-ва, попросив слова, сказала:
— У меня за все время, пока я искала сына, ощущение было такое, что я — перед стеной. Те, кто не смог убийцу поймать, кто должен был искать, — должны сесть рядом с этим, за то же преступление…
Все они, потерявшие детей, павших от руки Чикатило, себя считали жертвами равнодушной но всему милиции. Произвол беззакония действительно был беспредельным. Когда жертвы — результат деятельности преступника, это принимается как неизбежное, как что-то роковое. Но не принимается другое — щепки во время рубки леса…
Совершенно не случайно, не просто так, по окончании операции «Лесополоса» генерал милиции Михаил Фетисов, выступая по телевидению, просил прощения у тех, кому было причинено беспокойство, у кого были неприятности и кто пострадал в процессе поиска преступника.
Это вновь строка из обвинительного заключения по делу Чикатило. Историкам криминалистики, наверное, еще долго придется осмысливать каждый факт этого беспрецедентного дела. Предстоит изучить и приведенный. Естественно, будет отмечено, насколько широкомасштабной была операция, обозначенная одной этой фразой. Но во многом из того, что встречаем в деле, прежде всего должны разбираться не историки, а криминалисты. Потому что за строкой, даже, казалось бы, мало о чем говорящей, стоят преступления не только Чикатило.
Да, Чикатило убивал и убивал. Каждое его убийство становилось поводом для широкомасштабного поиска, где нередко единственным «следом» была сама жертва.
Искали среди слоев, категорий, профессий, групп и подгрупп. Нередко нарушая никого не защищающие законы, растаптывая права, свободы, устроив такую вакханалию бесправия, что люди боялись уже не только Чикатило и его преступлений. Страшнее было другое: как бы не попасть в безжалостные, беспощадные жернова поиска…
…В Ростовском кожно-венерологическом диспансере работает старшим юрисконсультом Ирина Стадниченко. Ее обязанность помогать врачам не допустить при появлении очередного очага болезни широкого ее распространения. Определить тайные связи, локализовать их в такой интимной сфере — дело безнадежное, когда ведется вслепую. Стадниченко из тех, кто отладив систему, действует с открытыми глазами, не тычется, подобно слепому котенку. Случись что, знает, где и как искать, с кем дело иметь. Особенно тщательно пришлось налаживать механизм взаимоотношений с так называемыми группами риска. И когда над миром грянула гроза СПИДа, у Стадниченко в самой опасной зоне были полный порядок и ясность. Она уже имела картотеку, в которой значилось около тысячи «голубых», как теперь говорят, работала с ними на полнейшем доверии. Уверенная: выявись очаг, она скажет об этом одному из них, через десять минут о беде узнают сорок, через два часа — все. Она хорошую работу так понимала и понимает.
Однажды к ней в кабинет пришел Исса Костоев с другими участниками операции «Лесополоса». Он рассказал, что к раскрытию этой серии преступлений привлекаются разные категории специалистов, ученых. И предложил Стадниченко возглавить целый отдел, который разместится в Первомайском райотделе милиции.
— Предложение было лестным, — говорила мне Ирина. — Но тщеславной я была в молодости. А сейчас требовался трезвый подход…
У них состоялся разговор. Стадниченко изложила свою точку зрения, сказала, что она полностью совпадает с убеждением специалистов диспансера: да, у «голубых» психопатия, но у убивающего она совершенно другого типа. Кроме того, надо учитывать женские наклонности многих из этих людей, которые никогда не позволят им совершать такие зверские убийства. Значит, затея с этой категорией — совершенно бесперспективна…
Стадниченко предложила Костоеву книгу Крафта Эбинга «Половые психопатии», подтверждавшую доводы работников диспансера.
— Да, — сказала она. — Книга считается устаревшей. Но русские полицейские ею успешно пользовались. Советую и вам почитать…
