И люди принимают всерьез этот рык, как справедливый упрек. Даже отец Вани Ф-на, капитан внутренней службы, не мог ничего добиться в милиции. Что же всем остальным, рядовым, простым, как мы говорим, людям, делать, на что надеяться? А на то, что поймут, простят тебя, виноватого в том, что не уследил, и, может, окажут милость, станут искать. Месяцами ходят за этой милостью, как за подаянием, привыкшие к унижению в любом чиновном кабинете граждане, между прочим, ежемесячно отстегивающие от своей жалкой зарплаты приличную сумму на содержание этих, «наглых до бесконечности мордоворотов»…
Так назвала их одна из матерей в суде. Да и многие родственники не стеснялись в выражениях. Натерпевшись в свое время, теперь они будто старались сбросить с себя эту тяжесть, не уменьшавшуюся и по прошествии многих лет…
Отношение милиции к без вести пропавшим видно и по статистике нераскрытых убийств, сложившейся ко времени начала операции «Лесополоса». Работа по изучению накопленного действительно велась масштабно. Десятки нераскрытых преступлений, «отложенных» убийств, просто пропавших без вести требовали «инвентаризации». Из архивов запылило. С одного из дел и стряхнул пыль Яндиев.
Девять лет ждала мать безвестно пропавшего сына. История простая: поехали два парня в Днепропетровскую область добывать маковую соломку. Один вернулся домой. Когда кто-то сдал в милицию найденный паспорт второго, у первого взяли объяснения. Они были предельно просты: вернулись, а куда пошел товарищ — не знает.
Яндиев нашел объяснение неубедительным, занялся делом вплотную. Выяснил, что добытчики наркотинов подрались. Один другого убил, зарыл в лесополосе. А там, где она проходила, уже блестела автотрасса Днепропетровск—Киев. Когда дорогу строили, обнаружили труп неизвестного…
Второй «попутный» труп Яндиев нашел в фруктовом саду в Азове… Список можно продолжать, достаточно подобных случаев и у других следователей. Операция «Лесополоса» потребовала расчистки «конюшен», и их чистили. Сказать, что труд был колоссальным — не покривить душой. Прежде чем поймали Чикатило, назвали много имен безымянно погибших.
А потом? Извлечены ли уроки «Лесополосы»? Что изменилось? Задаю вопрос Яндиеву, он меняется в лице, машет рукой, трагически опускает голову, молчит. Потом поднимает руку с полусогнутым указательным пальцем:
— Ничего не изменилось. Самое страшное: ничего не изменилось. Ничего…
Некоторое время растерянно молчит.
— К без вести пропавшим, я скажу так: самое что ни на есть бездушное отношение, а к тем, кто обращается в милицию, отношение такое, что слова печатного в языке нет…
Снова он замолкает и вдруг:
— Только что вы слышали в суде, как говорила Х-ва, мать мальчика, погибшего в Шахтах от руки Чикатило. Что ей обещали? «Мы тебя в дурдом посадим… Иди, иди, а то и второго потеряешь… Охамела, обнаглела. Совсем на голову села… Запрем на ночь в клетку, чтоб остыла…» и т. д. Да она отчаялась, о сыне год ничего не знала. А кто должен искать? И кто охамел? Почему так получается у нас: тот, кто должен обслуживать, если хотите — служить человеку, каким-то непонятным образом садится ему на шею и погоняет — вези. Почему? Но самое страшное, что в законе, в должностных инструкциях обязанность служить людям вдруг перестали замечать. Социально бесправный человек становится еще уязвимее. Но давайте посмотрим на статус без вести пропавших, какое к ним должно быть отношение.
В свое время Генеральный прокурор СССР подписал приказ, в соответствии с которым по всем фактам пропажи человека, где есть основание полагать, что причин для добровольного ухода никаких нет и ранее подобного не наблюдалось, немедленно возбуждается уголовное дело, как по убийству.
Приказ распространялся и на Прокуратуру России. Он не отменялся, так сказать, стал правопреемственной нормой. И эта норма обязана действовать. И заставить вести следственные мероприятия, к тому же немедленно. А что наблюдаем сегодня? Без вести пропавшими в райотделе занимается один человек. Случилось что — транспорта нет, помощников, даже кабинета с телефоном часто нет. Приходит к нему несчастная мать, взял объяснение. На этом — все? В лучшем случае опросит соседку. Позвонит в морг, больницу, куда уже звонили. В приемник для несовершеннолетних еще…
Мы когда занимались «Лесополосой», поняли: тут начинаются все беды, тут…
Яндиев говорит это с болью. А у меня перед глазам родители, выступавшие на суде.
Мать погибшей Оли С-к:
— Я весь город обошла… Иду мимо ресторана, уже никаких сил нет. Стоит милиционер с рацией. Прошу его: свяжитесь, скажите дежурному все то, что я вам сейчас рассказала… А он смеется. Хохочет, понимаете? Смотрит на меня, как на дурочку, и хохочет. Пошла в милицию, в прокуратуру… Ни-че-го, понимаете? Не искали. Всю зиму. Когда снег начал таять, ее монтажник с опоры электролинии увидел…
Мать погибшего Вити П-ва:
— Зашла в милицию, так и так, мальчик пропал…
— Куда он там пропал. Он с девочками гуляет, в клубе надо искать…
