Я почуял запах крови… Во рту пересохло… Руки тряслись так, что я с трудом достал помятую сигарету и закурил. Голова закружилась… И на несколько минут меня как будто что-то расслабило…
Докурив, я обошёл дом Мэри сзади и направился в сторону ближайшего перекрёстка. К дому Макса вела одна дорога, поэтому я никак не мог ошибиться. Я старался идти так, чтобы никто случайно не заметил моей злой улыбки и моей странной радости, бесконечной, но такой кратковременной. Она вот-вот должна была обернуться чем-то большим… Из-за этого внутри меня всё шумело, но я шёл ровно и спокойно. Внезапно подул ветер, и солнце затянули облака…
Всё вышло так, как я и планировал. На перекрёстке дымились несколько легковушек, одна из них, помятая намного сильнее, чем остальные, начинала гореть. На асфальте валялись поломанные и выгнутые запчасти, осколки стекла и чего-то ещё. Чернели резкие следы от шин и капли моторного масла. Всё это плыло в моих глазах, но взгляд остановился на уже объятой огнём машине – машине Макса. Окна внутри были покрыты кровавыми пятнами, большими и густыми… Видно, скорость была довольно высокой, и уснувший Макс, резко ударившись о край руля при столкновении, сломал шею, а при отскоке разбил голову. Всё случилось за несколько секунд. И он навсегда уснул на сидении своего любимого автомобиля с откинутой головой. Ему в грудь упиралась поздно сработавшая подушка безопасности.
Работники полиции и чуть позже скорой бегали туда-сюда, как муравьи. Пострадали все, кто попал в аварию, их выводили, кого-то выносили и даже доставали из их машин и увозили в больницу. Макс был единственным безнадёжным, кого уже никак не удалось бы спасти. Его тело на время общих разбирательств оставили на асфальте, накрыв чёрным полиэтиленом.
Я просто стоял поотдаль как случайный очевидец. Внутри же меня словно, резко взорвавшись, ярко горел огненный шар, обжигая извивающимися языками пламени. Казалось, что всё вокруг заполнено густеющим туманом и застывает… Из-за этого я не мог сосредоточиться на том, что творилось в моей голове на тот момент и, развернувшись, пошёл куда-то, стараясь собраться с мыслями. Я старался идти ровно и спокойно.
Тучи затянули небо, и начался мелкий дождь. Дойдя до реки, подойдя к воде и сев на берегу, я почувствовал, что нахожусь в состоянии совершенного покоя и какого-то особенного, нечеловеческого блаженства. Мне было легко, как-то странно легко… Капли дождя падали на меня, лаская, и на миг мне показалось, что я забудусь и растворюсь там… Я набирал в ладонь песок и возвращал его земле… Я вдыхал его запах и думал о том, что жизнь похожа на него, не только тем, что быстротечна, но и тем, что уходит туда, откуда, в каких-то случаях, появляется вновь… хрупкая, как фарфор, который может разбить каждый…
Я долго находился там и одновременно где-то очень далеко оттуда, пока внезапно не вспомнил о Мэри и о случившемся. Вдруг что-то начало давить на меня, сдавливать душу, медленно и с каждой секундой всё сильнее. Я взглянул на небо… Мне показалось, что оно медленно спускается вниз…
Задыхаясь, я согнулся вчетверо, упал на песок и схватился за голову. В ней словно ковырялись ожившие, длинные, тонкие иглы. Я вскочил на колени, потом – на ноги и, шатаясь, быстрым шагом пошёл домой. Хотелось бежать, но не получалось. Я не видел земли под ногами, не разбирал дороги. В мозгу крутилось её имя и думалось только о том, как её вернуть. Совсем недавно я полагал, что всё сойдётся само собой. Но сейчас я чувствовал другое. Я не знал, как и с чего начать говорить с ней, чтобы она не догадалась, что смерть Макса произошла по моей вине. Я не знал, что сделать, чтобы Мэри вновь стала моей.
Меня отвлёк какой-то откуда-то вдруг взявшийся шум вокруг. Я различил в нём сигналы автомобилей и понял, что перехожу дорогу. Немного очнувшись, я добежал до пешеходной зоны, потом сошёл на газон и ступил в темноту, подальше от уличных фонарей. Уже совсем стемнело и похолодало. В воздухе пахло сыростью.
Зайдя наконец к себе в комнату, я упал на кровать. Дико хотелось спать, но уснуть не удавалось. Казалось, что нервы раскалены добела, мысли переполняли голову так, что она буквально раскалывалась от боли. Всё это могло закончиться нервным срывом или чем похуже, если бы я не вспомнил об оставшейся половине блистера. Закинувшись таблеткой, я закрыл глаза и спустя несколько минут начал медленно засыпать, всё ещё улавливая отрывки мыслей, утихавших, но всё же не желавших давать мне покоя. Звуки уходили в ночь. По окну тяжело стучали капли дождя.
