Сергей оставался таким же замкнутым, необщительным, стеснительным — родители не могли припомнить кого-либо из его школьных друзей.
Отец в своих показаниях подчеркивает, что если ранее ему удавалось на какое-то время найти с сыном общий язык, купив новую игрушку, то в школьные годы между ними встала "глухая стена".
По словам обвиняемого, отца он в детстве считал строгим и не совсем справедливым к себе. Так, в тот период отец старался исправить его сутулость или, когда видел в дневнике двойку, одними методами — "тычками", то есть тыкал пальцем в спину, лупил рукой, ставил в угол. Отец никогда ни в чем его не поддерживал, наоборот, ему доставляло удовольствие рассказать окружающим о каких-либо его неудачах, посмеяться над ним, даже когда он просил не делать этого.
Когда Головкину исполнилось 10 лет, в семье родился второй ребенок — дочь. Частично внимание родителей переключилось на нее.
Мать, в своих показаниях, отмечает, что, несмотря на рождение дочери, сын всегда находился в поле ее зрения и она пыталась сохранить с ним душевный контакт.
Сестра характеризует брата ровным, спокойным, неконфликтным, хотя у них никогда не было общих интересов, друзей. Ей была неинтересна жизнь брата.
Со слов Головкина в школе он "был паинькой" — послушным. Дома — несколько иным: мог ослушаться, вступить в перебранку с родителями и спорил в основном с женской половиной семьи. В школе всегда считался на "вторых ролях", хотя мечтал быть лидером. Был мечтательным, повышенно ранимым, впечатлительным, мысленно любил фантазировать на разные темы. Очень тяжело переживал свои маленькие неудачи, например когда мочился в постель, забывал застегнуть ширинку. От этого чувствовал себя ущербным, хотя явного пренебрежения, насмешек со стороны ребят не слышал. Злился сам на себя, внутренне стремился к одиночеству, общался с ребятами "вынужденно". Старался дружить с такими же "ущербными" детьми, которых притесняли из-за неуклюжести, полноты, плохой учебы. В детском возрасте "неосознанно" занимался онанизмом, спровоцировало эти действия частое мочеиспускание. Когда стеснялся отпроситься с уроков в туалет, зажимал рукой половой член, мял его, что сопровождалось "какой-то разрядкой". С 11–12 лет эти занятия стали регулярными, до 2 раз в день. Родители неоднократно заставали его за этим, ругались, зашивали даже карманы. С 12 лет появились первые эякуляции, сопровождавшиеся оргазмом.
Как показали свидетели, в школе Головкин учился средне, был молчаливым, замкнутым, осторожным, тихим, трусливым, безынициативным. Никогда ничем себя не проявлял, безропотно подчинялся всему. Курить начал с 7-го класса, курил очень много и вскоре стал настоящим курильщиком. Каких-либо отклонений в половом плане они не замечали, в разговорах на сексуальные темы, возникавшие у мальчишек, участия не принимал. Никогда ни с кем не дрался, с девочками не дружил, был совершенно незаметным, "серым", никаким".
В подростковом возрасте, в 12–13 лет, обвиняемый сильно вырос, стал сутулиться, на теле, лице появилась обильная угреватая сыпь, от чего он стал еще более ранимым, замкнутым. Мать замечала в сыне происходившие перемены, однако никогда не заводила разговор об этом "во избежание формирования комплексов". Понимала, что изменения во внешности очень значимы для него.
Головкин подтвердил, что его действительно беспокоили прыщи на теле, высокий рост, он стеснялся этих изменений. Занятия онанизмом продолжал и от этого появилась мысль, что окружающие сторонятся его, так как "ощущают" исходящий от него запах спермы. Казалось, что сверстники догадываются о его мастурбации, обсуждают это и стал еще более чувствительным и обидчивым. В этот период усилилось фантазирование, которое приобрело садистический характер. Подобные фантазии возникали самопроизвольно, непосредственно перед актом мастурбации. Представлял одноклассников (мальчишек), с которыми совершает половой акт, мучает их, они голыми жарятся на сковородке, извиваются, сгорают на кострах. Мечтал об экс!умации трупа, самостоятельном расчленении.
В возрасте 12–13 лет поймал на улице кошку и принес ее домой с целью совершить те действия, которые возникали прежде в голове в часы фантазирования. Когда повесил кошку, а затем отчленил ей голову, наступила "разрядка", "ушло напряжение", "возникло душевное облегчение". Самый приятный момент ощутил в процессе истязания кошки. В дальнейшем пытался изучить поведение рыб из аквариума, сварив их на плите. Эти действия какой-либо эмоциональной разрядкой не сопровождались, было только любопытство. В этом же возрасте очень сильно увлекся лошадьми, много часов проводил на ипподроме, посещал конно-спортивную секцию, собирал литературу, плакаты, скульптуры, посвященные жизни этих животных. С повышенным интересом относился к биологии, занимался в вечерней биологической школе.