— сквозной дырчатый разрыв купола диафрагмы слева, разрыв нижней доли левого легкого, разрыв верхней доли левого легкого в области междолевой щели, разрыв пристеночной плевры на уровне 3-го межреберья слева по средне-подмышечной линии;
— мелкая ссадина на слизистой верхней и нижней губы.
Смерть подростка последовала от острой кровопотери, возникшей
вследствие причиненных ранений шеи, спины и повреждений внут-реннних органов.
Объективные данные повреждений, полученных мальчиком, которые сопровождались неинтенсивным артериальным кровотечением, наличие признаков малокровия внутренних органов свидетельствуют о том, что смерть потерпевшего наступила в непродолжительно короткое время, исчисляемое, возможно, несколькими десятками минут.
Последнее утверждение эксперта с учетом показаний Ряховского указывает на то, что он совершал насильственный половой акт с несовершеннолетним, в тот момент, когда потерпевший был живым.
Раны на шее, в области левой ключицы и в области спины причинялись ударами плоского колюще-режущего предмета с острым концом, каковым мог быть нож, ширина клинка которого была около 1,6–2 см и длина — не менее 9,3 см.
Повреждения в области заднего прохода могли быть причинены продвиганием в задний проход твердого тупого предмета, возможно, лыжной палкой.
Кроме того, в п. 21 выводов эксперта сказано, что в содержимом прямой кишки обнаружены сперматозоиды, что свидетельствует о том, что с потерпевшим был совершен половой акт в задний проход.
Несмотря на то, что Ряховский утверждает о том, что им был утерян нож, с применением которого он наносил удары подростку, следствием были подвергнуты исследованию два ножа, изымавшиеся у него по месту жительства и при задержании.
Так, из заключения судебно-трасологической экспертизы следует, что повреждения на сорочке и футболке, представленных на исследование, образованы ножом, имеющим такие же физические характеристики, что и у ножа, помеченного под № 1 (это речь идет о ноже типа "белка").
… Следует отметить, что дополнительная судебно-биологическая экспертиза, в ходе которой исследовались сохранившиеся изъятые ранее пять волос с лобка подростка, пришла к выводу о том, что по своим макро- и микроморфологическим признакам, групповой характеристике и генотипу эти пять волос сходны с волосами лобка Ряховского и могли произойти от него. Частота встречаемости генетических признаков, выявленных в крови Ряховского и в волосах с лобка погибшего, составляет 3,6 х 10, то есть 3–4 человека из тысячи.
Происхождение этих 5 волос от потерпевшего исключается по ц)упповой и морфологической характеристикам.
Ввиду малого размера единичного фрагмента волоса и отсутствия индивидуализирующих признаков решить вопрос о принадлежности его обвиняемому или потерпевшему не представляется возможным.
Таким образом, анализ выводов приведенных судебно-биологических экспертиз к настоящему времени позволяет сделать бесспорный вывод о том, что следы спермы, обнаруженные на месте происшествия, принадлежат погибшему, и они образовались вследствие того, что Ряховским путем воздействия лыжной палки через задний проход были повреждены внутренние органы, связанные с выделением спермы потерпевшим. Кроме того, при проведении судебно-биологической экспертизы вещественных доказательств — одежды погибшего (куртки, брюк, тренировочных брюк, кальсон и трусов) — следы спермы не выявлены.
Достоверность показаний Ряховского о том, что после совершения убийства он раскидывал лыжные палки погибшего, подтверждается протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 7 января 1989 года, когда одна из них была обнаружена на расстоянии 210 шагов в направлении Москвы от места убийства.
Несмотря на принятые меры к розыску, вторая палка, принадлежавшая погибшему, обнаружена не была.
Из заключения дактилоскопической экспертизы следов, выявленных на лыжах погибшего, следовало, что следы пальцев рук, обозначенные в исследовании под номерами 2 и 3, оставлены не пальцами его рук.
При проведении дополнительного исследования в целях установления лица, которое могло их оставить, было определено, что они ие принадлежат Ряховскому, а также лицам, которые их фактически обнаружили после происшествия.
Потерпевшая (мать), а также свидетель (отец), родители погибшего, в своих первоначальных показаниях утверждали о том, что при их сыне 2 января 1989 года имелись наручные часы иностранного производства, которые не оказались в наличии при обнаружении его трупа.
Ряховский, будучи допрошенным по факту завладения часами несовершеннолетнего, категорически отрицает их похищение.
При таких обстоятельствах с учетом того, что Ряховский протащил потерпевшего в лесном массиве не менее 10 метров по снежному покрову, часы вполне могли потеряться независимо от действий обвиняемого и не были обнаружены, поскольку на момент осмотра шел снег.
Довод Ряховского о том, что в день убийства на нем находилась кроличья шапка и полушубок темного цвета, находит свое подтверждение в выводах судебно-криминалистической экспертизы от 24 января 1994 года, где сказано следующее: