Отправился в каюту. У меня теперь есть чем заняться — буду медитировать. Уселся на кровать по турецки, скрестив ноги. Руки положил на колени. Какое именно положение принимать в базе не говорилось. Просто удобное. Да и то это только для начала, а потом я должен научиться входить в медитативное состояние, а из него в боевое в любом положении и очень быстро, в идеале мгновенно. Но пока об этом лучше не думать, научиться хотя бы вообще медитировать. Ещё на Земле, видел как-то по телевизору, что эти, йоги, именно так сидели и медитировали. Уж они-то в этом должны понимать.
Просидел так больше часа, пытаясь от всего отрешиться и сосредоточившись на пятнышке на противоположной стене. Ни черта не получается. Зато ноги затекли. Еле смог их распрямить. Походил по каюте, разрабатывая ноги. Лёг на кровать — для меня это самое удобное положение. Попытался расслабиться и отрешиться от всего внешнего. Расслабился и отрешился. И уснул.
Поспал хорошо, до самого вечера. Чёрт, а ночью что буду делать? Как что? Медитировать.
Промучился так целую декаду. Нет, своими прямыми обязанностями заниматься не забывал и Шона иногда развлекал разговорами во время его дежурства. Поэтому плюнул в конце концов. Оно мне надо? Жил без этого и дальше проживу. Но совсем это дело не забрасывал, иногда всё-таки возвращался к попыткам войти в какое-то особое состояние. Чисто из упрямства. Как в анекдоте про прапорщика: а чё тут думать, трясти надо. Вот я и тряс. И ведь вытряс. В конце второй декады что-то начало получаться. Но завершить начатое не получилось: объявили боевую тревогу.
Нырнул в скафандр и отправился в рубку. Мне там не место, но не выгнали.
— Что там, Шон?
— В систему входят корабли. Без идентификаторов.
— Далеко?
— С другой стороны системы, со стороны дикого космоса.
— Пираты?
— Скорее всего.
— Много?
— Пока неизвестно. Ждём.
Так просидели в ожидании больше часа. Шон был постоянно на связи с флагманом, поэтому я с вопросами не лез, а то живо из рубки вылечу. Наконец Шон повернулся ко мне.
— Всё Вик, отправляйся к себе, начинаем работать.
— А что там?
— Ничего страшного. 14 кораблей пиратов. От 4-го до 6-го поколения. Видно, что смогли собрать, то и бросили сюда. Есть даже тяжёлый крейсер.
— Ого! Серьёзно.
— Ерунда. Развалина 4-го поколения. С охраны своей станции сняли. Даже нам не противник. Мы его хоть и не сразу, но заклюём. Пушки у него, конечно, серьёзные, но силовой щит вообще никакой. И движки слабенькие, как маршевые, так и маневровые.
— Раздолбаем?
— Конечно. Но сложно придётся. Всё-таки 14 боевых кораблей. Так что скучать тебе больше не придётся. Работы хватит надолго. Всё, Вик, не мешай.
Отправился к себе. Одного техника отправил на лётную палубу, другого придержал. Вражеских кораблей много, так что повреждения у корабля будут наверняка и один могу и не справиться. Сегодня нашему крейсеру придётся серьёзно повоевать, отсидеться в безопасности не получится.
Прошёл в свой кабинет и уселся в кресло. Сидеть в кресле в скафандре не очень удобно, лучше бы на диванчик присесть. Или прилечь. Но диван у нас в мастерской, а дрыхнуть на глазах у подчинённого не очень хорошо. Да и не усну я. Не смотря на весь мой пофигизм, немного потряхивает. Не то, чтобы боюсь, но очень напрягает, что ни на что повлиять не могу. Просто сижу и сижу. Что там творится, как бой идёт — ничего не знаю. И занять себя нечем. Да и не положено — должен сидеть и ждать. И быть в полной готовности. К чему? Если отказ какого механизма или повреждение, то это одно, а если снаряд прилетит сюда, к нам? Или вообще в реакторный отсек? Сидеть и спокойно ожидать смерти как-то муторно.
Решил заняться медитацией. Она ведь успокаивает, а мне это как раз и нужно. И на удивление, сразу всё получилось. Сижу, спокойный такой, расслабленный. Мысли вялые и неспешные, да и нет их почти, мыслей-то. Сколько так просидел не знаю, за временем не следил. А потом резко всё переменилось. В голове какое-то просветление произошло: мыслю чётко и ясно. И очень быстро. Все чувства обострились. Слух как у сонара. Слышу, как шелестят двигатели. У левого шелест чуть глуше. Ага, на прошлой диагностике определил, что у левого движка ресурс на 7% ниже, чем у правого. Вот теперь я это и слышу. Слышу прерывистый шелест маневровых движков. Мерный рокот реакторов. Поскрипывание несущих балок корпуса. Урчание движков штурмовиков. А вот ещё шелест, но в другой тональности. Орудия дали залп. Клацанье перезарядки. Ещё залп. Опять перезарядка и залп. Чуть ли не очередями долбят. Мать их за ногу, сожгут ведь накопители! Паразиты бестолковые! Где я здесь замену найду?
Кто-то потряс меня за плечо. Ясность в голове пропала. Сижу лупаю глазами. Рядом мой техник стоит.
— Что?
— Вик, ты орал и ругался. На каком-то непонятном языке. Случилось что?
— Вроде нет. Пока нет. Слышишь, как орудия долбят? Если с такой интенсивностью будут вести огонь, накопителей надолго не хватит, разрушатся.
— Ну, на час их хватит.
— А потом?
— За час по-любому всё решится. Чего переживать?
