И всё же Левр не мог спать ночью. Стоило ему сомкнуть глаза, от клети Туригутты доносились звуки — или ему казалось, что доносились, и он подскакивал, как на иголках. В результате днём всё вокруг стало похоже на сон. Всё: залитые солнцем луга, широкая светлая дорога, вымощенная рыжим камнем — кое-где с вкраплениями известняка. Может, причиной были также слезящиеся глаза: от цветения луговых трав это порой приключалось с юным рыцарем.
— А я говорила, что сопляки одни нынче, — в ответ на очередной чих провозгласила пленница.
— Умнее ничего сказать не можешь? — в нос прогудел юноша неожиданно для себя. Вступать с ней в диалог ему категорически не хотелось.
— А ты умеешь говорить! Ай-вай, оле вай! — развеселилась Туригутта, бряцая кандалами. — Йе, бедолага, что ж ты молчал? Или это только для меня? Целомудрие моё блюдёшь?
— А целомудрие при чём… — Левр прикусил язык, но было поздно. Возликовав, пленница даже поднялась со своего места на коленях:
— Оле вай, да ты просто подарок для стосковавшейся девушки вроде меня, маленький! Позволь напомнить, золотце моё: не должно благородному воину заводить беседу с девицами, ежели только не имеет он к ним самых чистых намерений. Навроде как женихаться по-порядочному. Я не девица, так что намерения можешь возыметь, — она прикусила нижнюю губу, демонстративно прищурилась, — самые грязные намерения…
— Заткни её, ты, — обратился конвоир к рыцарю, — ты её плохо знаешь. Не заткнёшь сейчас, так и будет разглагольствовать. Несносная баба сама просится под удар. Хоть бы у реки-матушки не сквернословила…
— А скоро переправа? — спросил Левр. Страж втянул носом воздух.
— Скоро. Да Велдой уже пахнет. Мы уже в разливе.
В самом деле, трава по обе стороны дороги уже вырастала на три роста среднего воина Мелтагрота. Левр не мог не заметить и того, что дорога значительно испортилась: кое-где снизу просачивалась вода, несмотря на жаркое лето, и влажность увеличилась. Капельки пара оседали на его доспехах, и юноша не в первый раз подумал, что понимает, отчего рыцари в прошлом любили преграждать путь другим к мостам и бродам. Не иначе как искали доспехи взамен проржавевшим.
Наконец, по обе стороны дороги появились три гигантских столба; на первом очевидно отмечалась высота весеннего паводка, два других указывали направление на крупные города в вёрстах. Чуть поодаль на сваях возвышались гарнизоны заставы.
Пожалуй, у такой переправы никакой рыцарь случайно не затесался бы с коварными грабительскими намерениями.
На разливе переправа должна была занять целый день, но Левр не думал в эту минуту ни о чём. Кроме того, что видел. Ни разу в жизни он не встречал ничего подобного. Мать Велда была действительно огромна.
Ларат чуть помедлил, вглядываясь в то, что видел. Он толкнул юношу. Левру не нужно было напоминать дважды, и он тут же посмотрел на Туригутту. Воительница не казалась потрясённой. Она пристально осматривала берега. Ему хотелось надеяться, что она не планирует побег.
Очевидно было, что вплавь через Велду не перебраться. Он едва видел противоположный берег.
— Что, парень, впечатляет, — пробормотал Ларат. — Прежде не ходил через Матушку? В разливе она шире версты.
— И мы что, поплывём? — К счастью Левра, голос жалобно подал какой-то другой новичок. Ларат воспользовался случаем, чтобы наугад ткнуть в его сторону рукой в непристойном жесте:
— Если только ты всплывёшь брюхом кверху, кретин! Так, парни, все смотрим на меня, — он повысил голос и приподнялся в стременах, — Велда — судоходная река. Она не знает ни отмелей, ни бродов! Мы находимся в дельте. Течение здесь сильное, дно глубокое. Навигация закрыта до завтрашнего заката. Не тратьте время! У нас полтора часа на берегу, не больше!
Один за другим обозы распрягли. Почти две дюжины лошадей и столько же мужчин столпились у мощных столбов на крутом берегу. Спуск на водопой их не интересовал. Левр старался не показать, что не понимает даже приблизительно, каким образом собираются путешественники переправляться на ту сторону. На него внимания не обращали. Все были заняты своим делом: каторжане разминали ноги и по очереди получали воду и хлеб, стражи занимались с лошадьми или поклажей. Гарнизонные воины вовсе не проявили интереса к толпе каторжан на берегу. Вряд ли это было редкое зрелище для них.
Тем временем лошадей начали запрягать в цепочку по две возле столбов на береговом склоне. Левр мог увидеть дюжину. Он всё ещё не мог понять, что именно происходит.
— Цепи, — вдруг раздался слева от него хрипловатый голос, и юноша вздрогнул, поняв, что он принадлежит пленной воеводе, — они вытянут цепи со дна. Две или три. Потом вдоль них смогут двигаться лодки или плот-паром. Здесь сильное течение. Будь река потише, по цепям положили бы доски. В следующие двое суток переправа будет работать круглые сутки — сейчас полнолуние. Понял, мальчик?
— Будь тихой, — бросил он. Воевода фыркнула.
— А как же. Тебе оно помогло, быть тихоней?
