В её устах установка переправы звучала легко. Но это заняло почти два часа — поднять из стремительно бегущих вод самой большой реки Поднебесья добрые полверсты тяжёлой цепи, дождаться подъёма точно такой же полуверсты — её вытягивали с противоположного берега по сигналу.
Ларат вернулся к Левру уже под конец. Юноша напрягся снова.
— Так, парень. Здесь заканчивается земля князя. За рекой находится область Эреб, и на твоём месте я бы снял эти бесполезные железки. Не нужны они тебе.
— Разве переправы не опасны?
Ларат прыснул.
— Тебя точно в коровнике зачали, парень. Двигай копытами, а не мычи без дела! Самая большая опасность в твоём случае — пойти ко дну со всем этим балластом. Ты другого берега отсюда не увидишь.
— Но пленники…
— …могут убежать, думаешь? — Ларат сплюнул в сторону, кивнул в сторону притихшей Туригутты. — Твоя забота в кандалах, связанная, и точно так же, как и ты, пойдёт ко дну, если упадёт в воду. Или тебя и вода не возьмёт, а, милая леди?
— Пошёл ты, — ответствовала пленница. Её выводили последней.
Сорвать нагрудник и проклятые латы было чрезвычайно приятно. Придумать, куда их девать, уже не получалось. Левр топтался, не зная, что, собственно, ему предстоит делать.
— Сложи в телегу, мальчик, — добродушно посоветовала Туригутта, когда он, подражая остальным стражникам, поволок её под локоть к переправе на цепях. — Если повезёт, можешь увидеть своё барахло на том берегу.
— Замолчи.
— Но на твоём месте я бы их закопала где-нибудь под кустом.
— Замолчишь ты или нет?
— С тех пор, как я узнала, йе, что ты умеешь разговаривать, я едва могу удержать слова в себе, о сладкоголосый юный воин. Как мне умолять тебя об ответе, маленький?
Что он мог сделать? Только замолчать вновь.
Бурливая Велда приближалась. Левр закрыл глаза и постарался дышать носом. На его счастье, для перевозки каторжан предназначались широкие паромные лодки с высокими бортами, а не простые плоты.
Но холодный пот по спине напомнил, что река останется всё той же. Левр сжал кулаки и дёрнул Туригутту за её кандалы. Звенья толстой цепи были влажны от оседающего пара.
— Мальчик, ты полегче, я не уверена, что возможно плавать в этих штуках!
За рёвом воды её голос уже почти не был слышен. Левр тщетно пытался убедить себя, что голова у него кружится от солнца, продолжающегося «цветочного насморка» или голода. «Рыцарю не пристало бояться воды, — строго укорил юноша себя, делая шаг на гигантскую ладью по, слава Богу, перекинутому деревянному настилу, — рыцарю не пристало бояться утонуть».
Туригутта что-то продолжала говорить. Конвоиры перекликались. Заскрежетали и заскрипели уключины направляющих вёсел ладьи. Паром качнуло первым ударом волны о борт. Левр поёжился: после жары от воды веяло прохладой.
«Мне холодно, — оправдывал юноша себя и свою дрожь, — я просто замёрз, потому и трясёт».
Никак не от страха. Или мысли о том, что плавать Левр не умел.
Комментарий к Награда победителям
НатальяКутх, вы мой герой и спаситель, и для вас я редактировала эту главу, наплевав на гипс) ибо не могла не)
========== Сделка ==========
…Тури вспоминала, как путешествовала по Черноземью. Странно было наблюдать жизнь Лукавых Земель. Ничего общего с востоком Поднебесья. И касалось это не только обилия влаги. В Черноземье Туригутта и её соратники могли три дня двигаться без остановки, ни разу не встретив ни души. Если же кто-то и встречался, это было событие для всех. В степях случайные встречи не у колодцев были редкостью.
В Загорье нельзя было и версты проехать, чтобы не наткнуться на домик-ферму, мельницу на речушке, фруктовые сады или пашни. Здесь встречные крестьяне даже не здоровались друг с другом или с путниками.
Ей было бы смертельно скучно, если бы не мальчик, навязанный в сопровождение. Этот чудик был просто прелесть! Достаточно и того, что поутру он полчаса, если не меньше, полировал до блеска доспехи; но, словно этого было мало, несколько раз он оставлял свой клинок на земле, поворачиваясь спиной к пленникам, — например, в ответ на оклик Ларата или кого-то из конвоиров. Или просто мечтательно засматривался вдаль. Очаровательный дурачок.
Правда, мальчик разговаривать с ней не спешил. И всё же, выбирая между созерцанием грязных собратьев-каторжан и унылых конвоиров и наблюдением за молодым рыцарем, Туригутта всегда предпочла бы последнее. На привале после обеда вместо того, чтобы грязно сплетничать и выпивать у костра, он уединился с тептаром в кожаном переплёте и долго размышлял над какими-то своими записями. После этого старательно отчищал краску со своего деревянного щита — что находился в самом скверном, надо признать, состоянии.
Вряд ли у юнца были деньги на новый. Насколько Тури могла разглядеть, он вырисовывал угольком очертания предполагаемого герба.
Она вздохнула. У неё герба не было, не полагалось; но в какой-то год, между Пустошами и Заречьем, кажется, ей стало всё равно. На флагах и щитах они начали рисовать павлинье перо. Обвинители, конечно, внесли эту деталь в список её прегрешений.
