— Иди сюда. — Вместо того чтобы начать разговор, он придвинулся к Марине и обнял ее. Теплая и родная. Красивая. Самодостаточная. Своя… В голове безудержно стали носиться мысли: а может быть, он торопится? И стоит дать шанс этим отношениям, пока присматривается к Лике? — Максим, давай уже ближе к делу, — решила помочь ему девушка, отстранив от себя. — Я вижу, что что-то изменилось в твоем отношении ко мне. Мы с тобой с самого начала договорились: первое — скрывать наши отношения, второе — быть честными друг с другом. Найди в себе силы быть честным и объяснить все, что происходит.
Король застыл. Пожалуй, было бы легче, закати Марина скандал и сохрани спокойствие сам Максим. Человек, бурно реагирующий и показывающий эмоции в конфликте, всегда ощущается менее достойным, даже если он сто раз прав. Будь она ревнивицей-истеричкой, бросить ее оказалось бы делом плевым — просто поставь в вину эти качества. Вот, мол, какая ты несдержанная, я бы и рад с тобой остаться, но не могу…
А тут она задает максимально честный вопрос и требует максимально честного ответа. С ней никакие манипуляции не пройдут…
— Нам надо расстаться, — только и выдохнул Корольков, хотя изначально планировал рассказать Марине, какая она великолепная, как много для него значит и что он, возможно, никогда не сможет ее забыть.
— У тебя появилась другая? — все так же спокойно спросила она.
— Я просто думаю, что нам нужно сделать паузу… — мялся Корольков. Просто удивительно, насколько уверенно он вел себя, когда врал Лике, и как теперь плавился от стыда под взглядом Марины.
— Так, стоп, дружок мой. Ты только что сказал о расставании, тут же говоришь о паузах. Давай уже напрямую. Если тебе понравилась другая и ты хочешь строить отношения с ней, то просто сейчас сообщаешь мне это и я тоже становлюсь свободной женщиной. Никаких пауз, не надо заставлять меня ждать, как Хатико. Я не одна из твоих поклонниц, которые мечтают хотя бы о прикосновении твоей руки. И я не одна из тех женщин-жертв, готовых закрывать на все глаза и отпускать тебя погулять. Если мы расстаемся, то расстаемся. Это не значит, что я никогда больше не подпущу тебя к себе. Это значит, что, пока ты строишь свою новую жизнь, я буду строить свою. И если у тебя не сложится там, в тех отношениях, то далеко не факт, что все еще можно будет вернуться ко мне.
Корольков представил себе очень явно, как он возвращается к Турковой, а она уже счастлива с другим. Удивительно, но еще вчера он обнимал Лику и размышлял о том, любил ли он когда-либо Марину. А теперь ему невероятно сложно отпустить ее. И страшно ошибиться! Ведь здесь и сейчас — человек, которого он узнавал в течение шести месяцев, пусть это были и нечастые встречи. А там — девушка, с которой он однажды встретился на мероприятии, а потом десять дней бок о бок провел на острове. Видел ее и счастливой, и расстроенной, и в стрессовых ситуациях…
— Максим, решение нужно принять сейчас. Я не буду ждать, когда ты определишься.
— Я определился. — Корольков почувствовал, что на глаза у него наворачиваются слезы, и приложил все усилия, чтобы не расплакаться сейчас.
Он встал, отвернулся, вытер глаза, прошел в прихожую, где оставил свой портфель. Встал перед портфелем. Вспомнил образ следователя из «Дыхания смерти» — этот персонаж всегда приходил ему на помощь, когда нужно было сдержать эмоции (жаль, не всегда успевал вспомнить про этот прием, буря отчаяния могла захлестнуть прежде, чем он успевал собраться). Вот теперь он снова был спокоен и сдержан. Достал из портфеля красную бархатную коробку и вернулся в кухню.
— Марина, мне очень жаль, что эти отношения должны прекратиться. Ты была самой мудрой и невероятной женщиной, которую я когда-либо встречал. Я правда думал, что наша встреча не случайна и вместе мы пройдем долгий путь… В общем… Я хочу быть честным с тобой, ты достойна только честного отношения. Ты вообще достойна только самого лучшего. И лучшего мужчины рядом. Я надеюсь, ты сможешь меня простить и понять, и мы будем однажды общаться просто как друзья. Я хочу сделать тебе подарок…
Он раскрыл коробку. В ней лежало, сверкая алмазами, красивое колье. Марина взглянула на подарок, а затем на Королькова. В глазах у нее тоже стояли слезы, но лицо было словно каменное.
Подарок она приняла молча. А потом последовала в прихожую и открыла Королю дверь. Подавленный, он вышел.
«Какая же она… — размышлял он про себя, возвращаясь от теперь уже точно бывшей девушки. — Не устроила истерику. Не швырнула подарок мне в лицо. Спокойно отпустила, хотя было видно, что ей тоже это дается непросто».
С того момента прошло около года, с Турковой Корольков не встречался. Но после разговора с Иволгиной понял, что надо бы. Нет, он ни за что бы не поверил, что эта девушка способна на убийство. Но ради того, чтобы вычеркнуть ее из этой «холодной целевой аудитории», набрал номер Марины при Даше и назначил встречу на вечер.
