– Что-что?! – я почувствовал, что сердце куда-то подпрыгнуло и упало, в ушах начало звенеть.
– Да, сэр. И вот, она мне сказала: «Никому не отдавай мой камень! Сохрани его, и он сбережет тебя и Роберта Фрэдбера.» Ведь это ваше имя, сэр?
– Да, – прошептал я.
Все куда-то поплыло, стены закачались
– Что с вами, сэр? Вы так побледнели…
Я не мог ей ничего ответить; мысли смешались, я не знал, что сказать. Я выскочил из комнаты и бросился к себе.
Мириам! Боже, сколько лет прошло!.. Как же так? Почему она снится этой девчонке, а не мне? Почему волшебный рубин теперь у нее? Как же это так получается?.. Это ведь просто несправедливо! Когда я только увидел Мириам, я мечтал о том, чтобы вместе с ней сидеть где-нибудь, держать ее руку и смотреть на нее, смотреть… Потом мне хотелось найти ее в лесу, сказать, что люблю, и обнять ее, вдохнуть аромат ее волос… Казалось, что я тогда умер бы от счастья. Теперь, последние годы я думал: «Хоть бы увидеть ее во сне!» Но и в этом мне отказано…
И как я сумел прожить все эти годы без нее? Без любви, без радости, без близкого человека. В пустоте. Как она жила 7 лет одна в лесу, так и я теперь живу 10 лет среди людей совсем один… Зачем живу? Зачем жить, если знаешь, что ничего хорошего уже никогда не будет?.. Почему я не умер тогда?
– Мистер Фрэдбер!
Я обернулся и увидел Мери. Я даже не слышал, как она вошла.
– Мистер Фрэдбер, вы плачете? Что случилось?
– Нет, Мери, тебе показалось, – ответил я, отвернулся и поспешно вытер щеку.
Мне стало стыдно, что моя ученица застала меня в таком состоянии. Она продолжала смотреть на меня с удивлением и тревогой, надо было что-то ей объяснить. Я попытался что-нибудь придумать, но Мери вдруг спросила:
– Скажите, кто эта женщина, которая мне снится?
Я пожал плечами.
– Но ведь она тебе снится, а не мне.
– Вы знаете ее, сэр, – упрямо повторила девочка. – Я видела во сне вас вместе. У меня почти всегда сны сбываются.
Что я мог ей ответить? Утверждать, что я не знаю Мириам – это все равно, что отказаться от нее, но говорить с девчонкой о ней мне тоже казалось невозможным.
– Вы ее любите? – вдруг спросила она.
– Да, – сразу вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.
Мери взглянула на меня так странно, будто я причинил ей боль, даже лицо рукой закрыла. Она стояла так несколько минут. Я заметил, что из-под пальцев у нее по щекам бегут слезы.
– Конечно, ее не любить невозможно, – с трудом произнесла девочка. – Кто она? Где она сейчас?
Я хотел сказать: «Она умерла», но не смог произнести эти страшные слова. Я ни с кем с тех пор не говорил о Мириам.
– Она… она далеко… там, где я жил раньше.
Не глядя на меня, молча, Мери вытерла слезы и ушла.
Я зажег камин, чтобы не было так тоскливо в сумерках, и придвинул кресло поближе к огню. Настало время ужина, но мне не хотелось идти в гостиную и разговаривать с кем бы то ни было. А миссис Дикси почему-то меня не звала. Наверно, забыла. Все сейчас заняты только Мери. Конечно, теперь я догадался о причинах ее странного отношения ко мне. Я чувствовал себя неловко, было стыдно перед ее родителями. Хотя я знал, что мне не в чем себя винить. Я относился к Мери точно так же, как и к другим ученицам, может быть, даже строже, потому что она не отвечала мне на уроках. Наверно, она уже тогда робела передо мной. Но чем же я могу ей помочь? Попытаться объяснить, что она еще маленькая и это всего лишь детская влюбленность, которая непременно скоро пройдет, – я только еще больше обижу ее.
Поразмыслив, я решил, что все-таки кое-что я могу сделать для Мери. И даже не «могу», а «обязан» – избавить ее от ночных кошмаров, будь-то обыкновенные грабители или необыкновенные. Поздно вечером я зарядил свое ружье и вышел во двор. На улице было совсем темно, все небо скрыто низкими темными тучами. Окно из комнаты Мери выходило в небольшой сад за домом, там под деревом я и устроился. У Мери горел свет. Я видел два силуэта за шторами. Должно быть, к ней зашла мама пожелать ей спокойной ночи. После ее ухода свет не погас. Оставшись одна, Мери подошла к окну и долго так стояла в раздумии. Меня она не могла видеть, я был в тени от дерева.
Часы на городской башне пробили полночь. Уже давно погасли все окна и в нашем, и в соседних домах, и окно Мери последним. Стал накрапывать мелкий холодный дождь. Мне хотелось зайти к себе и потеплее одеться, но я боялся покинуть свой пост. Я почему-то был уверен, что если кто-то и появится, то это будет между двенадцатью и часом ночи. Но сколько я ни вглядывался в темноту, ничего подозрительного не замечал. Дождь усилился. Молодой бук, под которым я приютился, почти не защищал от капель, и я уже через несколько минут промок до нитки. «В такую погоду вороны не летают, и воры сидят дома, – думал я, переминаясь с ноги на ногу, чтоб согреться. – Может быть, еще никто не знает, что Мери здесь?» С трудом дождавшись первого часа, я все-таки отправился домой.
