К счастью, остаток ночи прошел без приключений. Я собирался отсыпаться и встать не раньше полудня, но не тут-то было. Меня разбудили в восемь: одна престарелая леди почувствовала себя плохо и прислала мальчишку за мной. Черноглазый худенький мальчик лет 10, чем-то похожий на взъерошенного воробья, все время меня торопил:
– Скорее, сэр, скорее. Миссис Тернер было очень худо.
Я спешил, как мог. Дом этой дамы находился в другом краю города, так что идти нам пришлось больше получаса. Наконец, мы подошли к двухэтажному каменному зданию, имевшему такой строгий и внушительный вид, что у меня заранее сложилось не совсем приятное впечатление и о его хозяйке. Я представил ее чопорной, высокой и худой. Но когда мальчик провел меня в спальню на втором этаже, я увидел полную противоположность. Миссис Тернер была маленькой высохшей женщиной лет шестидесяти, ее волосы совсем поседели, а лицо хранило отпечаток какого-то страдания.
Я расспросил ее, послушал пульс, и выяснил, что причиной недомогания стало повышение кровяного давления. Я сделал ей укол, и в скором времени больная почувствовала себя лучше.
– Спасибо вам, доктор, – произнесла старушка, протягивая с постели тонкую руку, чтобы пожать мою. – Со мной такое часто случается с тех пор, как погиб мой сын.
– Примите мои соболезнования, – сказал я.
И вдруг меня осенило: «Ее фамилия – Тернер! Как и убитого банкира!»
– Простите, а что случилось с Вашим сыном? Кто он был?
Она тяжело вздохнула.
– Кто? Его знали и в Мортоне, и в Милкоте, и в Хейе, и во многих других местах… Наверно, даже в самом Лондоне… Он был очень богат какое-то время, у него был свой банк в Милкоте. Неужели вы ничего не слышали об Уильяме Тернере?
– Да-да, конечно, я о нем слышал, хотя и не имел чести лично быть знакомым, – поспешно сказал я. – Всех потрясла его ужасная смерть…
Пожилая дама горько вздохнула и вытерла платочком набежавшие слезы.
– Жадность его погубила. Он не послушал меня и связался с этим ужасным человеком.., – она безнадежно махнула рукой. – Да что теперь говорить! Спасибо вам, доктор, еще раз. Я не хочу вас задерживать и занимать ваше время своими жалобами.
Но мне уже не хотелось уходить. Она говорила так, будто что-то такое знала. Я понимал, что она не собирается посвящать меня, постороннего человека, в семейные проблемы. Но мне нужно было выяснить, кто этот «ужасный человек» и чем именно он так ужасен.
– Вы кого-то подозреваете? Вы рассказали полиции об этом человеке?
– Я попыталась, но инспектор решил, что я совсем уже выжила из ума, и не стал меня слушать. Да что с него взять! Дом охраняется, он опросил слуг, привратника, и никто никого не видел, никаких гостей к Уильяму никто не впускал и не выпускал Только я одна его видела, – произнесла она так загадочно, что я почувствовал холодок внутри. – Полиции его никогда не поймать, это им не по зубам.
– Кто же он такой?
– Вы ведь не полицейский, доктор Фрэдбер, зачем вам это знать?
Мне тоже не хотелось рассказывать о своих личных бедах чужому человеку, но я чувствовал, что она может пролить свет на это темное дело, а по-другому разговорить старушку не получалось.
– Дело в том, что я так же, как и вы, хочу найти убийцу вашего сына. Кажется, я встречал его прежде, если только это он. И тогда, 10 лет назад он убил женщину, которую я любил.
Миссис Тернер покачала головой:
– Да, он – чудовище, он на все способен Хорошо, я расскажу вам, что знаю. Его фамилия Треверс, так его называл сын.
Я был так разочарован, что не знал, что сказать. Значит, все мои подозрения оказались неверными. Убийца – какой-то Треверс, а Бэтнуара никогда там не было. И сразу же у меня пропал весь интерес к тому, что случилось с несчастным банкиром. Зачем мне это знать? Заявлять в полицию я не собираюсь. Я уже посматривал на дверь, намереваясь сослаться на важные дела и уйти. Но было поздно, пожилая леди уже прониклась ко мне доверием. Она взяла меня за руку и начала рассказывать:
– Это было примерно месяц назад. Целый день меня мучило какое-то беспокойство. Я все думала об Уильяме и вечером решила поехать к нему в Милкот. Вы ведь знаете, доктор, мать всегда чувствует, даже на расстоянии, если ее дети попадают в беду. Вот и я подумала: «Как бы с Уильямом ничего не случилось!»
