Машинально садясь, он заметил, что автомобиль – «роллс-ройс».
Полный мужчина с красным лицом, в котелке, был Конго.
– Садитесь, мистер Эрф… Очень рад вас видеть. Куда вы направляетесь?
– По правде сказать, никуда.
– Заедемте ко мне, я вам кое-что покажу. Как поживаете?
– Прекрасно… To есть нет, я хотел сказать, что я живу отвратительно, но это все равно.
– А я завтра, наверное, сяду в тюрьму… на шесть месяцев… А может быть, и нет.
Конго рассмеялся горловым смехом и осторожно выпрямил свою искусственную ногу.
– Стало быть, вас в конце концов таки пристукнули, Конго?
– Тут был целый заговор… Только не зовите меня больше Конго Джек, мистер Эрф. Зовите меня Арман. Я женат… Арман Дюваль, Парк-авеню.
– Значит, вы больше не маркиз де Куломье?
– Это только для дел.
– А дела у вас, как видно, хороши?
Конго кивнул:
– Если я попаду в тюрьму, чего, надеюсь, не будет, то через полгода выйду миллионером… Мистер Эрф, если вам нужны деньги, скажите мне только одно слово… Я могу вам одолжить тысячу долларов. Можете вернуть их хоть через пять лет. Я вас знаю.
– Спасибо, мне не нужны деньги. Не в них дело… Ну их к черту!
– Как поживает ваша жена?.. Она удивительно красивая женщина.
– Мы разводимся… Она подала заявление сегодня утром… Только развод и задерживает меня в этом проклятом городе.
Конго закусил губы. Потом он нежно погладил Джимми указательным пальцем по колену:
– Мы сейчас приедем ко мне… Я угощу вас замечательным вином… Да, подождите, – сказал Конго шоферу. Опираясь на палку с золотым набалдашником и важно хромая, он вошел в разноцветный мраморный вестибюль. В лифте он сказал: – Может быть, останетесь к обеду?
– К сожалению, сегодня не могу, Кон… Арман.
– У меня прекрасный повар… Когда я впервые приехал в Нью-Йорк около двадцати лет тому назад, на пароходе был один парнишка… Вот моя дверь. Видите – «А. Д.», Арман Дюваль… Мы с ним вместе сбежали с парохода, и он всегда говорил мне: «Арман, ты никогда ничего не добьешься, ты слишком ленив и слишком много бегаешь за девочками». Теперь он у меня поваром… Первоклассный повар, cordon bleu, eh?.. Жизнь – смешная штука, мистер Эрф.
– Ей-богу, это замечательно, – сказал Джимми Херф, откидываясь на высокую спинку испанского кресла в библиотеке из темного ореха. Он держал в руке стакан старого бургундского. – Конго… то есть Арман, если бы я был Богом и мне предстояло бы решить, кто в этом городе достоин заработать миллион долларов, – клянусь, я выбрал бы вас.
– Сейчас сюда, наверно, зайдет моя жена… Она очень хороша собой. Я вам ее покажу. – Он покрутил пальцами над головой. – Масса светлых волос. – Вдруг он нахмурился. – Мистер Эрф, если когда-нибудь я смогу вам помочь – деньгами или еще чем-нибудь, – вы только шепните мне. Мы с вами уже десять лет друзья… Еще стаканчик?
После третьего стаканчика бургундского Херф начал говорить. Конго сидел и слушал, слегка приоткрыв толстые губы и время от времени кивая.
– Вся разница между вами и мной в том, Арман, что вы поднимаетесь по общественной лестнице, а я спускаюсь… Когда вы были кухонным мальчиком на пароходе, я был балованным, хилым, бледным ребенком и жил в отеле «Риц». Моя мать и мой отец уже имели дело со всеми этими мраморами, ореховыми панелями, гобеленами… Мне с ними уже больше нечего делать… Знаете, женщины, как крысы, первые бегут с тонущего корабля. Она выходит замуж за Болдуина, того самого, что недавно назначен окружным прокурором. Говорят, что его выставляют кандидатом на пост мэра по реформистскому списку… Мираж власти – вот что подстегивает его… А женщины чертовски падки на эти штуки… Если бы я думал, что это принесет мне пользу, то, клянусь Богом, я нашел бы в себе достаточно энергии, чтобы засесть за стол и заработать миллион долларов. Но все эти вещи не дают мне больше никаких органических переживаний… Мне нужно что-то иное, что-то новое… Ваши сыновья будут такими же, Конго… Если бы я был достаточно образован и начал бы с малых лет, то из меня, может быть, получился бы большой ученый. Если бы у меня было побольше полового темперамента, я стал бы актером или священником… А теперь мне почти тридцать лет, и мне очень хочется жить… Если бы я был романтиком, я бы, наверно, убил себя давным-давно – только для того, чтобы люди говорили обо мне. У меня не хватает внутренней убежденности даже на то, чтобы стать приличным пьяницей.
– Мне кажется, мистер Эрф, – улыбнулся Конго, снова наполняя стаканы, – что вы слишком много думаете.
– Конечно, Конго, конечно, вы правы! Но с этим ничего не поделаешь, черт возьми.
– Ну ладно, если вам когда-нибудь понадобятся деньги, вспомните про Армана Дюваля… Хотите, может быть, коктейля?
Херф покачал головой:
– Нет, не хочу… Ну, прощайте, Арман.
В мраморном многоколонном вестибюле он столкнулся с Невадой Джонс. В руках у нее были орхидеи.
– Невада… Что вы делаете в этом храме греха?
– Я живу здесь, представьте себе… Я замужем за вашим бывшим другом Арманом Дювалем… Хотите подняться, повидать его?
– Только что был у него… Он хороший парень.
– Определенно!
– А куда вы дели малютку Тони Хентера?
