– Я долвна вам вассказать сейчас ве! – (Эллен покорно села на чемодан.) – Элайн, я вазошлась с Мовисом… Не пвавда ли, это увасно?
Касси вытерла глаза рукавом светло-зеленой ночной рубашки и села рядом с Эллен на чемодан.
– Послушайте, дорогая, – мягко сказала Эллен, – подождите одну секунду, пока я вызову такси. Я хочу уехать прежде, чем встанет Джоджо. Меня тошнит от сцен.
В передней удушливо пахло сном и кольдкремом. Эллен очень тихо заговорила в трубку. Грубый мужской голос из гаража звучал в ее ушах как музыка:
– Очень хорошо, мисс, сейчас пошлем.
Она на цыпочках вернулась в комнату и закрыла дверь.
– Я думала, что он любит меня… Пваво, я думала это, Элайн. О, мувчины – это такой увас! Мовис вассевдился, почему я не хочу жить с ним, а я думала, что это будет неховошо. Ради него я готова ваботать квуглые сутки, он это знает. И вазве я не делала этого в течение двух лет? А он сказал, что должен иметь по-настоящему; вы понимаете, что он под этим подвазумевает? А я сказала: наша любовь так квасива, что мовет длиться годы. Я могу любить его всю вызнь, даве не целуя его. Любовь долвна быть чистой, не пвавда ли? А он смеялся над моими танцами и гововил, что я была любовницей Чэлифа и что я его дувачу, и мы увасно поссовились, и он осыпал меня увасной бванью и ушел, сказав, что больше не вевнется.
– Не беспокойтесь, Касси, вернется.
– Элайн, вы такая матевиалистка! Я считаю, что в смысле духовном наш союз повван навсегда. Неувели вы не понимаете? Мевду нами была такая квасивая, небесная, духовная связь, и вот… она повалась… – Она опять начала всхлипывать, прижимаясь лицом к плечу Эллен.
– Касси, я не понимаю, какой же выход из всего этого?
– Ах, вы не понимаете! Вы слишком молоды. Я раньше была такая ве, как вы, с той только вазницей, что не была замувем и не путалась с мувчинами. Но теперь я хочу духовной квасоты… Я хочу, чтобы квасота была в моих танцах и в моей жизни. Я всюду ищу квасоту. Я думала, что Мовису она тове нувна.
– Как видно, Моррис ее и искал.
– О, Элайн, вы увасны, но я так люблю вас!
Элайн встала:
– Я пойду вниз, чтобы шофер такси не звонил.
– Но вы не мовете так уйти!
– Подождите меня. – Эллен взяла связку книг в одну руку, черный кожаный чемодан – в другую. – Касси, дорогая, будьте так добры, отдайте ему сундук, когда он придет за ним. И еще: если позвонит Стэн Эмери, скажите ему, чтобы он пришел в «Бревурт» или к «Лафайету». Хорошо, что я не положила денег в банк на прошлой неделе. Касси, если вы найдете какие-нибудь вещи или мелочи, принадлежащие мне, то спрячьте их… До свиданья. – Она подняла вуаль и быстро поцеловала Касси в щеку.
– О, какая вы хвабвая!.. Вы уевваете совсем одна. Мовно будет мне и Рут прийти к вам? Мы так любили вас… Элайн, вам пведстоит блестящая кавьева, я в этом увевена.
– Обещайте не говорить Джоджо, где я. Он и так скоро узнает. Я позвоню через неделю.
Она столкнулась в вестибюле с шофером, читавшим доску с фамилиями. Он пошел за ее сундуком. Счастливая, она уселась на пыльное сиденье такси, жадно вдыхая утренний, пахнущий рекой воздух. Шофер широко улыбнулся ей, спуская сундук со спины на подножку автомобиля:
– Тяжеловат, мисс.
– Мне стыдно, что вам пришлось тащить его одному.
– Ну, я таскаю вещи потяжелее, чем этот сундук.
– Мне надо в «Бревурт-отель», Пятая авеню, не доезжая Восьмой улицы.
Он нагнулся, чтобы завести машину; он отодвинул шапку на затылок, и рыжеватые кудри упали ему на глаза.
– Пожалуйста, куда вам будет угодно, – сказал он, садясь на свое место в гудящий автомобиль. Когда они свернули на пустой, солнечный Бродвей, радостное чувство начало шипеть и лопаться ракетами в ее груди. Свежий трепетный воздух ударял ей в лицо. Шофер, обернувшись, сказал в открытое окно: – Я думал, вы хотите поспеть на поезд, чтобы уехать куда-нибудь, мисс.
– Да, я уезжаю… куда-нибудь.
– Удачный день для отъезда.
– Я ушла от мужа. – Слова вырвались у нее, прежде чем она успела удержать их.
– Он выгнал вас?
– Вот уж нет! – смеясь, сказала она.
– А меня три недели тому назад прогнала жена.
– Как это случилось?
– Заперла дверь, когда я однажды ночью пришел домой, и не хотела меня впустить. Она переменила замок, пока я был на работе.
– Вот смешно.
– Она говорит, что я слишком часто напиваюсь. Я больше не вернусь к ней и не буду давать ей денег. Она доведет меня до каторги, если захочет. Хватит с меня! Я снял квартиру на Двадцать второй авеню вместе с одним парнем. Мы заведем пианино и будем жить припеваючи.
– Неважная штука брак, правда?
– Верно! Пока идешь к нему, все замечательно, а как женишься – на следующее же утро отплевываешься.
