– Это ужасно, ужасно! – стонал Джордж Болдуин. – Биржа полетит ко всем чертям… Ее надо закрыть, это единственный исход.
– А я никогда не была в Европе… Должно быть, война – страшно интересная штука. Вот бы посмотреть! – Эллен, в синем бархатном платье и манто, откинулась на подушки плавно катившегося такси. – Я всегда представляла себе историю, как на литографиях в учебниках. Генералы произносят зажигательные речи, маленькие фигурки, растопырив руки, перебегают по полям, факсимиле подписей…
Конусы света врезаются в конусы света вдоль горячего, жужжащего шоссе, фонари окатывают деревья, дома, рекламные щиты, телеграфные столбы широкими мазками белил. Такси завернуло и остановилось перед гостиницей, источавшей розовый свет и звуки регтайма из всех щелей.
– Большой съезд сегодня, – сказал шофер Болдуину, когда тот платил.
– Почему это? – спросила Эллен.
– Наверно, из-за убийства в Кэнэрси.
– Что за убийство?
– Я видел… Ужасная штука!
– Вы видели убийство?
– Нет, как убивали, я не видел. Я видел только труп, перед тем как его унесли в морг. Мы называли старика Дедушкой Морозом, потому что у него была седая борода… Я помню его, еще когда был мальчишкой. – (Позади них гудели и хрипели автомобильные клаксоны.) – Ну, надо двигаться… Будьте здоровы, леди.
В красном вестибюле пахло омарами, креветками и коктейлем.
– Привет, Гэс!.. Элайн, позвольте представить вам мистера и миссис Макнил… Миссис Олгторп… – (Эллен пожала широкую руку курносого человека с красной шеей и маленькую, туго обтянутую перчаткой руку его жены.) – Гэс, мы еще увидимся перед уходом.
Эллен последовала за фрачными фалдами метрдотеля в конец танцевального зала. Они сели за столик у стены. Оркестр играл «Все это делают». Болдуин подпевал. Он на секунду склонился над ней, укладывая манто на спинку ее стула.
– Элайн, вы очаровательная женщина… – начал он, усевшись напротив нее. – Ужас! Я не могу понять, как это возможно.
– Что именно?
– Война. Я ни о чем другом не могу думать.
– А я могу… – Она внимательно просматривала меню.
– Вы обратили внимание на ту пару, с которой я вас познакомил?
– Да. Это тот Макнил, о котором все время пишут в газетах? Какой-то шум по поводу забастовки строительных рабочих, интербороуских бумаг…
– Это все политика. Держу пари, что он рад войне, бедный старый Гэс. Она ему поможет. Благодаря войне газеты перестанут трепать его имя. Я вам потом расскажу о нем… Кажется, вы не любите креветок? Они тут очень хороши.
– Джордж, я обожаю креветки.
– Тогда мы закажем настоящий курортный обед. Как вы на это смотрите?
Откладывая в сторону перчатки, она задела вазу с увядшими красными и желтыми розами. Дождь светлых сухих лепестков посыпался на ее руку, на перчатки, на стол. Она отряхнула лепестки:
– Велите убрать эти отвратительные розы, Джордж… Я ненавижу увядшие цветы.
Пар поднимался над мельхиоровым блюдом креветок и плавал в розовом свете абажура. Болдуин следил, как ее пальцы, розовые и тонкие, вытаскивали длинные шейки, погружали их в топленое масло и клали в рот. Она была поглощена едой. Он вздохнул:
– Элайн, я очень несчастный человек… Вот я встретил жену Макнила… В первый раз за много лет… Подумайте, когда-то я был безумно влюблен в нее, а теперь я не могу даже вспомнить, как ее зовут… Смешно, не правда ли? Мои дела были ужасно плохи, когда я занялся самостоятельной практикой. Надо было торопиться, так как прошло всего два года с тех пор, как я окончил университет, а денег у меня не было ни гроша. Но я в те дни умел работать. Я решил, что если я не достану клиента, то я немедленно брошу все и опять стану клерком. Однажды я пошел прогуляться, чтобы освежить голову, и вот на Одиннадцатой авеню я увидел, как поезд налетел на молочную тележку. Это было ужасно! Я помог поднять пострадавшего и сказал себе: либо я добьюсь, чтобы ему выплатили справедливое вознаграждение, либо разорюсь окончательно. Я выиграл дело, и это привлекло ко мне внимание многих деловых людей. Так началась его и моя карьера.
– Так он был молочником? По-моему, все молочники – милейшие люди. Мой молочник – прямо душка.
– Элайн, не говорите никому то, что я вам рассказал… Я доверяю вам безусловно.
– Это очень мило с вашей стороны, Джордж… Прямо удивительно, как нынче все женщины стараются быть похожими на миссис Кэсл. Посмотрите кругом.
– Она была как дикая роза, Элайн, – свежая, розовая чистокровная ирландка. А теперь она – скучная, деловая, усталая женщина.
– А вы все такой же изящный и ловкий… Так всегда бывает.
– Удивительно… Вы не знаете, каким пустым и безотрадным казался мне мир до тех пор, пока я не встретил вас. Мы с Сесили только делаем друг друга несчастными.
– Где она теперь?
– В Бар-Харборе… Мне везло, я имел успех, когда был молодым человеком… Мне еще нет сорока.
– Вы, наверно, любите свое дело, иначе вы не имели бы успеха.
– Ах, успех, успех… Что значит успех?
– Я бы хотела иметь хоть капельку успеха.
– Но, дорогая девочка, вы его имеете.
– О нет! Это не то, что я хочу.
