По дороге он увидел Эллен. Ее волосы казались очень красными в свете лампы, стоявшей около нее. Болдуин склонился к ней над столом; губы его были влажны, глаза блестели. Джимми почувствовал, что в его груди развернулась какая-то пружина. Он отвернулся; ему вдруг стало страшно, что она его увидит.
Беллок обернулся и толкнул его в бок:
– Скажите-ка, Джимми, кто эти два молодчика, что сидели с нами?
– Друзья Рут. Я не особенно хорошо их знаю. Кажется, Фремингхэм работает по декоративной части.
За стойкой, под изображением «Лузитании», стоял смуглый человек в белой куртке, плотно облегавшей его широкую грудь гориллы. Он встряхивал волосатыми руками миксер с коктейлем. У стойки стоял лакей с подносом, уставленным стаканами. В стаканах пенился зеленовато-белый коктейль.
– Алло, Конго, – сказал Джимми.
– Ah, bonsoir, monsieur d’Erf, ça biche?[28]
– Недурно, Конго. Я хочу познакомить вас с моим другом. Это Грант Беллок, корреспондент «Америки».
– Очень приятно. Угодно вам выпить?
Лакей поднял звенящий поднос со стаканами на уровень плеча и поднес его, держа на ладони.
– Я думаю, что джин испортит мне вкус виски, но я, пожалуй, все-таки выпью. А вы выпьете с нами, Конго?
Беллок поставил ногу на медную решетку и отхлебнул из стакана.
– Интересно, – начал он медленно, – что у вас тут говорят про это убийство?
– У всякого своя версия.
Джимми заметил, что Конго подмигивает ему глубоко сидящим черным глазом.
– Вы здесь живете? – спросил он, стараясь не рассмеяться.
– Я ночью услышал шум автомобиля, мчавшегося очень быстро с открытым глушителем. Я решил, что он наскочил на что-нибудь, потому что он остановился очень резко и помчался назад еще быстрее.
– А выстрел вы слышали?
Конго с таинственным видом покачал головой:
– Я слышал голоса, раздраженные голоса.
– Черт возьми, я этим делом займусь, – сказал Беллок, допивая коктейль. – Вернемся к девочкам.
Эллен глядела на сморщенное, как грецкий орех, лицо и мертвые, рыбьи глаза лакея, разливавшего кофе. Болдуин сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на нее из-под опущенных ресниц. Он говорил тихим, монотонным голосом:
– Неужели вы не видите, что я сойду с ума, если вы не будете моей? Вы единственное существо на свете, которым я жажду обладать.
– Джордж, я не хочу, чтобы мною обладал кто бы то ни было. Как вы не понимаете, что женщине нужна свобода. Будьте благоразумны! Мне придется уехать домой, если вы не перестанете.
– Почему же вы позволяли мне ухаживать за вами? Я не из той породы мужчин, с которыми можно играть. Вы это отлично знаете.
Она посмотрела на него большими серыми глазами; свет играл золотыми искорками в коричневых крапинках ее ириса.
– Ужасно тяжело, когда ни с кем нельзя быть просто другом.
Она посмотрела на свои пальцы, лежавшие на краю стола. Его глаза были устремлены на медное мерцанье ее ресниц. Вдруг он разрезал затянувшееся молчание:
– Ну что ж, давайте танцевать.
напевал Конго Джек, встряхивая волосатыми руками миксер. Узкий, оклеенный зелеными обоями бар взбухал и пузырился журчащими голосами, спиральными испарениями напитков, резким звоном льда и стаканов и изредка – волной музыки из соседней комнаты. Джимми Херф одиноко стоял в углу, потягивая джин с содовой. Невдалеке Макнил хлопал Беллока по плечу и орал ему в ухо:
– Если биржу не закроют… Боже праведный!.. Перед общим крахом можно будет здорово нажиться… Только не зевать! Паника – самый подходящий случай сделать деньги для человека с головой на плечах.
– Было уже несколько крупных банкротств, а это еще только первый удар грома.
– Случай стучится в дверь к молодому человеку только один раз… Слушайте меня: когда банкротится крупный маклер, честные люди могут благословлять судьбу… Но вы, я надеюсь, не тисните того, что я вам говорю, в газете? Нет?.. Будьте другом, а то ваш брат газетчик такое напишет, чего человек никогда и не говорил. Никому из вас нельзя верить. Тем не менее я скажу вам, что локаут – замечательная штука для подрядчиков. Во время войны все равно никто не будет строиться.
– Да ведь война продлится не более двух недель, и я не вижу, какое она имеет к нам касательство.
– Она имеет касательство ко всему миру… Эй, Джо, какого черта вы здесь?
– Мне надо поговорить с вами наедине, сэр. Есть важные новости.
Бар постепенно пустел. Джимми Херф все еще стоял в углу, прислонившись к стене.
– Вас никогда не увидишь пьяным, мистер Эрф.
Конго Джек сел в глубине бара выпить чашку кофе.
– Я предпочитаю наблюдать.
– И хорошо делаете. Нет никакого смысла выбрасывать уйму денег, чтобы на следующий день встать с головной болью.
– Неподходящие речи для владельца бара.
– Я говорю, что думаю.
– Послушайте, я давно собираюсь спросить вас… Если вы не имеете ничего против, скажите мне, откуда у вас это имя – Конго Джек?
Конго рассмеялся грудным смехом:
