Она приоткрыла глаза и замерла. Страшно было даже шелохнуться. Вспомнился давешний кавалер Нелл, его напряженная неподвижность. И теперь она сама впала в ступор, надеясь, что так предотвратит беду.
– Как ты себя чувствуешь? Нормально? – спросил он.
– Да. Да, все хорошо, – сказала она.
На самом деле – ничего хорошего. С зарей ее ночные страдания обычно отступают, но если их сейчас увидят, фатальных последствий не избежать. Сердце бьется неровно, в ушах звенит.
Он встал и направился в другой угол сарая – и она впервые в жизни увидела голого мужчину: высоченный незнакомец, завитки темных волос ручейком сбегают по груди вниз и дружно курчавятся вокруг половых органов, которые напоминают пару ботинок, свисающих на шнурках с фонарного столба. Прежде Анна никогда не дожидалась конца любовного свидания: она тайком прокрадывалась к Леону в погреб, а потом они поодиночке выскальзывали наружу. Никто не собирал одежду при дневном свете, не вешал на себя болтавшуюся на спинке стула кобуру с
Пока он натягивал брюки, она ждала, потом неуверенно встала на ноги. Повернувшись к нему спиной, надела трусы, застегнула лифчик и привычно скользнула в комбинацию. Оказывается, она забыла снять украшения. Один нейлоновый чулок ночью задел печку и от жара сморщился. Она не стала надевать чулки и босая вступила в раскинутое на полу платье, повернувшись к Декстеру спиной – в знак того, что его помощь не требуется. Впрочем, он помощи и не предлагал, лишь рассеянно разглядывал этикетку на пустой бутылке из-под спиртного. Потом подобрал с пола два окурка, повертел их перед глазами и небрежно бросил обратно на пол. Видимо, он тоже был смущен. Анна застегнула до самой шеи расшитый бисером плащ и надела шляпу. Ее голые ноги покрылись гусиной кожей.
Пока он шарил по карманам, проверяя все ли на месте, она ждала у двери. Оба снова стали обыкновенными людьми в пальто и шляпах, и она немного успокоилась. Когда он тоже подошел к двери, она с облегчением ему улыбнулась. Приподняв пальцами ее подбородок, он небрежно поцеловал ее – на прощанье – и поднял засов. Потом опять поцеловал, уже всерьез, и Анна почувствовала, как вопреки всему в ней что-то распахнулось ему навстречу. Он пробудил в ней неутолимую страсть, отметавшую любые сомнения; поразмыслить она успеет потом. А сейчас она возвращается в тот волшебный сон, и ее недавний стыд разом исчез.
Он задвинул засов, снял шляпу и начал расстегивать пальто. Как легко можно это продолжить, удивилась она про себя. Еще, и снова – еще. До чего же ей хочется продолжения!
– А ведь мы с тобой встречались прежде, – неожиданно для себя проронила она и вдруг ощутила весомость сказанного. – Ты, небось, не помнишь.
– В клубе? – вполголоса спросил он.
– Нет. В твоем доме.
Он замер. Даже перестал расстегивать пальто. И хотя Анна жаждала продолжения, ей было ясно: она сама пресекла их порыв.
– В моем доме…
– Много лет назад. Я была еще маленькая.
Глядя ей в глаза, он покачал головой:
– Не могу себе представить. Каким образом?..
– Я приехала с отцом, – сказала она. – Эдвард Керриган. Вероятно, он у тебя работал.
Это имя заполнило комнату, как будто она его пропела. Или кто-то другой пропел. И этот звук – звук отцовского имени – словно бы вырвал Анну из сложившейся непотребной ситуации. Ее отец – Эдди Керриган. Теперь все то, что произошло между ней и Декстером Стайлзом, казалось лишь прелюдией к этому повороту событий.
Стайлз и глазом не моргнул, когда она назвала имя отца, будто никогда его не слышал или не мог припомнить. Он покрутил золотое кольцо на безымянном пальце, расправил отвороты пальто. Но в его внешнем спокойствии Анна уловила тот же страх и настороженность, которые испытала сама, когда в первый раз проснулась в сарае.
– Почему ты мне раньше не сказала? – вполголоса спросил он.
– Не знала, как к этому подступиться.
– Ты сказала, твоя фамилия Фини.
Он не обвинял; скорее был озадачен и напоминал человека, который хлопает себя по карманам в поисках какой-то запропавшей вещицы.
– Отец исчез, – сказала Анна. – Пять с половиной лет назад.
Декстер Стайлз снова надел шляпу, проверил, на месте ли часы, и, приоткрыв ставень, выглянул в щелку:
– Пора убираться отсюда.
Они направились к машине, каждый сам по себе. Над ними сияла холодная синева предрассветного неба. Он отпер правую переднюю дверь, и Анна скользнула в благоухающий салон. Стайлз с шумом захлопнул свою дверь и рванул с места. Несколько минут он молча вел машину, потом сказал:
