– Что вы, конечно, нет. Он надеялся, что я провалюсь, и я была очень рада, что разочаровала его, – сказала Анна и про себя отметила, что разговаривает с мистером Воссом не очень естественно: скорее в том добродушно-шутливом тоне, который давно вошел у них в привычку.
– Это надо отметить, – сказал он. – Могу я пригласить вас отужинать со мной?
– Мне надо бы принять ванну.
Ей казалось, что все ее тело покрыто коркой высохшего пота. А на мистере Воссе красивый серый костюм.
– Давайте, я подвезу вас к дому: вы освежитесь, а я подожду на улице.
Выходит, он мне больше не начальник, подумала Анна, и если меня увидят в его обществе, ничего страшного не случится. В газете “Корабел” часто печатают заметки о парочках, которые познакомились на верфи и теперь заключают брак. Шагая рядом с Воссом по Сэндз-стрит, Анна наконец-то могла без спешки разглядывать одинаковые на вид магазины, тату-салоны и пыльные окна с маленькими объявлениями: “Сдаются комнаты”. И все же за фасадом уличной суеты на нее злобно, как мастиф на свое отражение в окне, щерило клыки одиночество. В трамвае, чтобы не видеть темноту за окном, она не сводила глаз с мистера Восса.
Поднявшись в квартиру, Анна первым делом открыла краны в ванной. Нелл рассказывала ей про универмаги, куда после работы ходят девушки, у которых вечером свидание: там они могут помыться, сделать прическу и накраситься. Идея такой метаморфозы понравилась Анне. Она устала от себя. Переворошив наряды матери, она наткнулась на зеленое, цвета морской волны платье без бретелей, с открытыми плечами. Ванна еще не налилась, а Анна уже подогнала платье по фигуре. Потом легла в горячую воду, с помощью мыльной стружки отскребла себя дочиста и выбрила подмышки. Затем насухо вытерлась и, взяв косметику матери, припудрила груди и шею, накрасила губы и подрумянила скулы. На шею повесила перламутровые бусы, в уши вдела брильянтовые серьги в виде двух капелек – брильянты были, разумеется, не настоящие, а стразы, но смотрелись хорошо. Отыскала пару длинных, до локтя, серебристых перчаток из поддельного атласа. Густые волосы старательно зачесала на затылке вверх и закрепила блестящими заколками. В завершение надела маленькую круглую шляпку в тон платью. На кухне посмотрелась в зеркало: оттуда на нее глядела шикарная красотка, и Анна невольно рассмеялась. Вот так маскарад! Как же он раньше не пришел ей в голову? Она подмигнула своей сногсшибательной сообщнице, и та тоже подмигнула в ответ.
Мистер Восс стоял в холодном вестибюле и, прислонившись к стене, читал вечерний выпуск “Трибьюн”.
– Мисс Керриган! – изумился он, когда она спустилась с лестницы в отделанном бисером плаще матери. – У меня нет слов.
– Отчего же, мистер Восс?
– Просто Чарли. Прошу вас.
– Только если вы тоже будете обращаться ко мне по имени: Анна.
А в душе у нее шевельнулась тревога: да верно ли, что она его не интересует как женщина?
– Я собирался повести вас в бар “У Майкла”, что на Флэтбуш, – признался он. – Но теперь я вижу, что для начала надо взять такси и поехать на Манхэттен.
– Что-то не пойму: то ли я должна чувствовать себя польщенной, то ли оскорбленной, – сказала Анна голосом, каким часто говорят героини кинофильмов; раньше они с Лилиан и Стеллой любили подражать этой “светской” манере речи.
На Четвертой авеню они поймали такси и вскоре уже ехали по Манхэттенскому мосту. Внизу вместо Ист-Ривер темнела иссиня-черная пустота, и только крошечные огоньки подсказывали, что на самом деле там множество судов. Анна глубоко вздохнула. Без привычного груза одиночества ей казалось, что на земле ее ничто не удержит – она вот-вот слетит с моста в темную реку.
– Скажите мне одну вещь, Чарли, – начала Анна. – Не ждет ли вас дома женщина? Может, сидит она там одна и гадает, куда это вы запропастились?
Он повернулся к ней и совершенно серьезно сказал:
– Никакая женщина меня не ждет. Честное слово.
– А девушки в конторе…
– Да им лишь бы чесать языком.
– А вас это задело бы? То, о чем они болтают?
– Только если бы это оказалось правдой.
Значит, она была права; выходит, они просто друзья, не более того.
– И даже дочка не ждет?
– Детей у меня пока что нет.
– У такого красивого мужчины, как вы, Чарли? Как же так? – поддразнила она все тем же добродушно-шутливым тоном, уютным и теплым, как перина.
– Не везло мне, видно. До сегодняшнего вечера. Наконец-то провидение смилостивилось.
– Эту фразу я слышала от вас раз сто. Вы ее, наверно, вытащили из печенья с предсказанием судьбы.
– Ну, уж не сто. Самое большее раз семьдесят-восемьдесят.
Они дружно хохотали, искренне радуясь очередной, еще более нелепой, но смешной реплике. Анне всегда хотелось пофлиртовать с кем-нибудь; и вдруг – пожалуйста, флиртуй себе в свое удовольствие.
