Манхэттен-Бич полностью

“Пуповина” разок дернулась: У тебя все в порядке? В ответ она тоже дернула сигнальный конец: Все хорошо. И поняла, что улыбается. Волшебное ощущение свежего воздуха. И даже сип воздушного шланга – лейтенант Аксел называл его нытьем комара, которого нельзя прихлопнуть, – кажется мелодичным и желанным. Их предупреждали, что выпускной клапан поставлен на два с половиной оборота, и сдвигать его не надо, но Анна не удержалась и на волосок сдвинула звездообразный регулятор, чтобы больше воздуха поступало в комбинезон. И потихоньку начала подъем; илистая грязь неохотно отпускала подошвы ботов. Анну охватил восторг: волшебное ощущение, летишь, как во сне! Она открыла выпускной клапан и стала спускать лишний воздух, пока не почувствовала, что опять уперлась ногами в дно залива.

Рядом болталась сумка с инструментами, вся в дырках, – на суше она выглядела смешно. Анна потянула за шнурок, прикрепленный к спусковому тросу, и сумка подплыла к ней.

Внутри были молоток, гвозди и пять деревянных плашек, из которых ей надо было сколотить коробку. Тут самое трудное – не дать плашкам, да и коробке, взлететь раньше срока на поверхность. И конечно, надо уложиться в отведенное время. Лейтенант Аксел предупреждал: “Под водой часы тикают громче. Если вам придется всплывать за упущенными деревяшками, значит, на дне вы зря потратили время”.

Анна расстегнула сумку ровно настолько, чтобы можно было сунуть в нее руку. Деревяшки, стремясь выскользнуть из сумки, настойчиво тыкались ей в запястье, но ей удалось вынуть ровно две, и тут она хватилась: молоток и гвозди остались в сумке. Анна сунула две дощечки под левую руку и стала шарить по сумке в поисках молотка. Одна плашка выплыла наружу, Анна попыталась ее ухватить и упустила те, что держала под мышкой. Ей чудом удалось перехватить три плашки, норовившие улизнуть из сумки. Сердце билось неровно, голова кружилась. Под водой человек в состоянии паники или большого напряжения выдыхает больше углекислого газа, чем на земле, а потом им же дышит и в результате теряет силы. Анна сунула все обратно и закрыла сумку. Потом глубоко вздохнула, закрыла глаза и тут же снова почувствовала, что чуткие кончики пальцев снова ожили, будто вдруг очнулись от сна. Ну, конечно же! Надо действовать вслепую. Она приоткрыла сумку, две дощечки тут же стали тыкаться в правую руку. Левой рукой она вытащила молоток и один гвоздь. Сумку повесила на плечо, а сложенные под прямым углом дощечки прижала к плоским свинцовым грузам на своем поясе. Замедленными, словно во сне, движениями – мешало сопротивление воды – она вбивала гвоздь в податливое дерево, пока не сколотила две плашки. Руки действовали сами по себе, она почти не следила за ними. Вскоре она уже прибивала к коробке дно, досадуя, что работа так быстро подходит к концу. Ей не хотелось подниматься на поверхность.

Никаких сигналов помощникам она подавать не стала; положила коробку в сумку с инструментами и затянула вытяжной вентиль ровно настолько, чтобы можно было сделать несколько мягких, плавных шагов. Под подошвами ощущался какой-то хлам, а под ним проступала донная топография залива Уоллабаут. Что там на самом деле? Ей хотелось стать на колени и своими руками ощупать дно. Она приподняла “пуповину”, чтобы та не запуталась, и не спеша развернулась на 360 градусов, ощущая на себе давление речных течений и океанского прилива.

“Пуповина” резко дернулась три раза: Готовься к подъему. Все, конец ее развлечениям. Воздушные пузыри ее выдали. Она живо представила себе, как рассердился Баскомб, заметив, что пузыри отдаляются от трапа. Для него главное – выполнить задание в отведенное время, желательно раньше другой группы. Анна огляделась, ища линь спуска, но трехдюймовый трос в коричневой оплетке исчез. Она вроде бы почти не двигалась, но все-таки отдалилась от места спуска и теперь, куда ни шла, шаря в воде руками, троса так и не нащупала.

Семь подергиваний: наверху догадались, в чем дело, и, чтобы ей помочь, стали подавать сигналы поиска. Анна в ответ дернула семь раз, в ответ получила три подергивания: поверни вправо. Но откуда им знать, в какую сторону она сейчас смотрит? Тем не менее она покорно повернулась и пошла, поводя руками: вдруг удастся зацепить трос. От одной мысли, что ее придется поднимать наверх с помощью спасательного троса, сердце забилось так, что его стук громко отдавался в ушах: то-то будет позор!

И тут Анну осенило: она ведь может подняться на поверхность без спускового троса, просто с помощью клапанов: стопорного и вытяжного. Пусть скафандр надувается, но в меру, иначе едва ее боты оторвутся от ила, она пробкой взлетит со дна и распластается на поверхности, а ей надо спокойно подняться наверх. Положив руки на оба клапана – впуска и выпуска воздуха, – она надула скафандр и стала не спеша подниматься сквозь постепенно светлевшую воду.